Друг отца. Под кожей греха - Anna

Едва войдя в дом, я первым делом набрала отца. Он ответил сразу. Бодрый, живой, как всегда. Расспрашивал о занятиях, о погоде, о каких-то мелочах, которые сейчас звучали странно и неуместно, будто из другой жизни. У него всё хорошо. Он ни о чём не знает. Ни о больнице. Ни о капельнице. Ни о женщине, внезапно назвавшей себя моей матерью.

И, наверное, так правильно.

Я поймала себя на том, что благодарна Синклеру и Адриану за их редкую, почти болезненную сдержанность. Им хватило ума промолчать, удержать всё внутри. Отец не должен знать. Не должен переживать. Не из-за этого. Не сейчас. И, возможно, никогда.

Разговор закончился, и в доме снова воцарилась тишина — густая, вязкая. Почти сразу я набрала номер Адриана, но гудки оборвались слишком быстро.

«Абонент вне зоны доступа».

Я тяжело вздохнула и положила телефон рядом. Наверное, он просто занят: встречи, переговоры. Бизнес не ждёт. Упрямо убеждала себя, что в этом нет ничего странного, что волноваться не о чем. Но сердце всё равно колотилось — тревожно, сбивчиво, словно заранее чувствуя неладное.

Душ не смыл напряжения. Тёплая вода стекала по коже, но мысли оставались липкими, цепкими, не желающими отпускать. Я вытерлась, прошла в спальню Адриана и почти механически достала из шкафа белую хлопковую футболку — его футболку. Она пахла мужским вкусным парфюмом.

Горло сжалось.

Как же я соскучилась — и словами не передать.

Я легла в постель, натянула одеяло до подбородка и снова потянулась к телефону. Ещё один звонок. И всё тот же раздражающе спокойный голос автоответчика:

«Абонент вне зоны доступа».

Мне хотелось уснуть сразу — так, как советовал врач: закрыть глаза и утонуть в темноте без снов. Но ночь, словно из вредности, решила тянуться бесконечно.

В голове снова и снова всплывало лицо матери.

Растерянное. Виноватое. Чужое.

Что за горькая правда, о которой она говорила? Что именно она скрывает? И почему появилась именно сейчас?

А мальчик…

Мой брат.

Слишком худой. Слишком бледный. Слишком хрупкий. Я вспомнила, как она поправляла ему одеяло, как осторожно касалась его волос — и внутри что-то болезненно сжалось.

С ним она осталась.

Его не бросила.

Я должна злиться. Наверное. Но злость не приходила.

Было только щемящее, тихое сожаление. И жалость к мальчишке — сильная, почти невыносимая. Пусть операция пройдёт успешно. Пусть у него всё будет хорошо.

Как сказал Адриан, мы не выбираем родителей и, к сожалению, не можем изменить их прошлые поступки.

Но что, чёрт возьми, понадобилось моей матери спустя столько лет?

Как она вообще меня узнала — по лицу, по имени? Или это было всего лишь совпадение?

Может, стоило поговорить с отцом?

Нет.

Плохая идея.

Самая плохая.

Мысли ходили по кругу, не давая зацепиться ни за одну. Я переворачивалась с боку на бок, ощущая, как ночь тянется мучительно долго… И лишь когда за окном начало светлеть, а в комнату осторожно пробрался рассвет, стало ясно: я так и не уснула.

Ночь закончилась.

Отдохнуть мне не удалось.

Я медленно встала — лежать дальше было бессмысленно. Сон так и не пришёл, зато головная боль объявилась вполне ощутимо.

Первым делом снова набрала Адриана. Гудков не было.

«Абонент вне зоны доступа».

— Да что за чёрт… — вырвалось у меня, когда я уставилась в экран.

Я посмотрела на телефон ещё раз.

Раздражение отступило, уступив место тревоге.

Он никогда не пропадал так надолго.

Я начала собираться на учёбу. Двигалась медленно, будто тело отставало от мыслей, не успевало за ними. Глаза жгло, в голове стоял плотный туман, а отражение в зеркале выглядело именно так, как себя чувствовала: бледная кожа, потухший взгляд, тени под глазами. Человек, который не спал всю ночь и явно не должен сейчас изображать социально активную студентку.

Телефон зазвонил уже перед самым выходом. Синклер.

— Доброе утро, — слишком бодро произнёс он. — Тебе придётся ехать на учёбу на автобусе. Машина сломалась.

— Ладно, — ответила я без особого энтузиазма и, помедлив, добавила: — Скажи… Адриан тебе не звонил?

Пауза была короткой, почти незаметной, но я её уловила.

— Нет. Зато мне звонил Гас, финансовый директор. У них там завал — встречи, документы, срочные решения. Не накручивай себя.

Конечно.

«Не накручивай себя» — универсальный совет, который никогда не работает.

— Поняла. Спасибо, — ответила я и сбросила.

На остановке было прохладно. Автобус не ехал.

Я проверила время. Потом ещё раз. И снова.

Если он не приедет в ближайшие десять минут — я опоздаю.

Он, разумеется, не приехал.

Минут через пятнадцать наконец показался нужный транспорт. Я заскочила внутрь почти бегом и, не раздумывая, прошла в самый конец, к окну. Села, прислонилась лбом к холодному стеклу.

Как же давно я не ездила на общественном транспорте. Уже почти забыла это ощущение — толпа, шум, запахи. Быстро привыкаешь к хорошему… и так же быстро отвыкаешь от всего остального.

Неспешная езда, приглушённая музыка, лёгкое покачивание — всё это неожиданно подействовало убаюкивающе. Я прикрыла глаза всего на секунду, просто чтобы дать им передышку.

— Девушка… это конечная.

Я вздрогнула и резко открыла глаза.

— Чёрт!

Как так получилось? Я ведь хотела отдохнуть всего минуту…

Вскочила, едва не уронив сумку, и бросилась к выходу.

— Спасибо! — крикнула водителю на ходу и буквально вывалилась из автобуса.

Солнце уже поднялось выше, времени оставалось впритык. Я поспешно включила карту на телефоне, быстро поняла, что идти далеко, и побежала.

В университет я влетела ровно к началу пары. Распахнула дверь аудитории и, не глядя ни на кого, запыхавшись, выпалила:

— Извините за опоздание…

И замерла.

Преподавателя ещё не было.

В аудитории повисла тишина. А потом она наполнилась шёпотом. Кто-то хихикнул. Кто-то просто уставился на меня так, будто я ворвалась не через дверь, а через окно, да ещё и с акробатическим номером.

Отлично.

Мне не оставалось ничего, кроме как молча пройти к своему месту и уставиться в окно. Во дворике университета было спокойно. Студенты куда-то спешили, смеялись, жили своей обычной, нормальной жизнью.

И тут дверь открылась.

— Доброе утро, — раздался голос преподавателя. — Сегодня к нам присоединится человек, которого, уверен, вы хорошо знаете по учебникам. Один из ключевых игроков в сфере международного бизнеса…

Я даже не повернулась.

Если честно, сегодня мне было всё равно.

— …владелец и генеральный директор одной из крупнейших компаний в Нью-Йорке…

Слова проходили мимо, глухо, словно сквозь толщу воды.

— Мисс Монтгомери, — вдруг раздался мужской голос. — Вам не интересно?

Закатив глаза, я медленно повернула голову.

И замерла.