Любовь, рожденная в аду - Светлана Тимина

— Союз, — произнёс Гунаран, и звук его голоса был словно закрывающаяся дверь.— Но, Кей…

Он медленно поднял взгляд, в котором мелькнуло что-то неприятно-решительное.

— Твои правила — твои проблемы. А мои решения — мои.

Все было понятно без слов.

У Гунарана было своё мнение о том, кто должен жить и кто должен «уйти», чтобы порядок восторжествовал.

Союз был заключён.

Но выражение лица Гунарана…

Это было лицо человека, который принял собственное, необратимое решение — такое, что Кей узнает о последствиях слишком поздно.

73

Союз, заключённый в полутени каминного огня, не нуждался в свидетелях. Уже через сутки Гунаран прислал Кею список — сухой, как отчёт аудитора, но от него ощущение опасности исходило сильнее, чем от пистолета, направленного в лицо.

Список мест, где Санторелли держали свои теневые потоки:

Три логистических узла, один финансовый хаб, и один “серый” клуб, который Джулия сама когда-то чистила от конкурентов.

Кей долго смотрел на эти строки.

Слишком легко. Слишком очевидно.

Он знал: Валентина никогда бы так не подставилась.

Но Гунаран стоял на своём:

— Это их слабые места. И мы бьём туда, — сказал он по телефону. — Без крови. Как ты хотел.

Кей хмыкнул.

— Ты не из тех, кто любит бить «без крови».

— Союзники иногда делают исключения. Но лишь один раз.

-----

Удар был спланирован идеально.

Гунаран привёл своих людей — дисциплинированных, как солдаты частной армии.

Кей привёл своих — гибких, как уличные волки, не обладающих строгими правилами, но привыкших побеждать.

Ночь опустилась на побережье, мутная, влажная.

Кей стоял на крыше старого ангара, наблюдая, как его люди внедряются внутрь третьего узла. Всё было тихо — подозрительно тихо.

— Они уходят с дороги, — буркнул Рено, один из его приближённых. — Похоже, Санторелли решили переждать.

Кей не ответил.

Он смотрел на тёмный корпус ангара — и не мог избавиться от мысли, что Джулия сейчас где-то смотрит на звёзды и смеётся, зная, куда он ударит.

Она всегда знала. Даже раньше, чем он сам.

Ему внезапно стало тяжело дышать.

— Пошли, — сказал он и двинулся к лестнице.

Внутри ангара сейфы ещё были на месте. Товар — тоже.

Но то, как он был разложен… слишком аккуратно.

Словно его специально оставили.

Гунаран подошёл следом. Его шаги были уверенными и чуть ленивыми — жест человека, не ожидающего сопротивления.

Он присел возле открытого контейнера, пальцем провёл по аккуратно сложенным документам.

— Валентина боялась за дочь. Спряталась под землю.

Он резко захлопнул крышку контейнера.

— Но она не поняла — мы ударили не по людям, а по структуре. Это хуже.

Кей чувствовал, как внутри него нарастает странное, ледяное ощущение.

Джулия. Где ты сейчас?

Гунаран поднялся.

— Пора идти дальше. Второй объект ждёт.

Второй удар нанесли точнее.

Финансовый хаб Валентины, их скрытая бухгалтерия с криптоканалами — всё это было взято под контроль за двадцать минут. За двадцать шесть — заблокировано. За сорок — перенаправлено под временное наблюдение Гунарана.

Никто не стрелял. Никто не кричал.

Это была молчаливая хирургия по вскрытию империи.

Пока остальные радовались успеху, Кей молчал.

Он чувствовал вкус металла во рту — нервная система реагировала быстро, раньше мыслей.

— Ты слишком мрачен, — заметил Гунаран. — Это всего лишь ответ.

Он посмотрел на Кея, прищурившись.

— Или ты боишься, что она не выдержит?

Кей поднял взгляд, холодный, непроницаемый

— Я боюсь только одного: что кто-нибудь решит перейти черту.

Например, без моего разрешения.

Лёгкая пауза.

Двое мужчин смотрели друг на друга так спокойно, что это спокойствие давило сильнее угроз.

Гунаран улыбнулся — мягко, но в улыбке была сталь.

— Я держу своё слово. Пока.

«Пока» жутко звенело в воздухе.

---

Последний удар — клуб.

Не просто клуб: когда-то Джулия сама стояла у его стен, выбивая конкурентные притоки с яростью молодости.

Сейчас он был пуст.

Музыки не было. Света — тоже.

Только тёмный зал и запах пыли.

Кей шёл по залу, чувствуя, как сердце сжимается.

Тут было слишком много того, что связано с ней.

Слишком много того, что было их войной, их игрой, их упрямой борьбой.

Он остановился у барной стойки, провёл пальцами по древесине.

Гунаран подошёл сзади.

— Здесь пусто, — сказал он. — Хороший знак. Они уходят вглубь. Паника — лучший союзник.

— Это не паника. Это подготовка, — тихо ответил Кей.

Гунаран фыркнул.

— Женщины не готовятся к войне. Они бегут от неё, если запахнет настоящим сражением.

Он говорил это так уверенно, что Кея передёрнуло.

Кей медленно повернулся к нему:

— Ты ошибаешься.

Его голос был ровным, но в нём сквозило то, что не понравилось бы никому.

Гунаран усмехнулся — как человек, считающий чужие чувства слабостью.

— Посмотрим.

В ту ночь они нанесли три идеальных удара.

Разрезали сеть Санторелли — и оставили семью без воздуха.

Но когда Кей вышел из клуба и вдохнул ночной воздух, он понял: это было только начало.

И не Санторелли он теперь опасался.

Он боялся союзника, который улыбался слишком спокойно.

И женщины, которая ответит намного сильнее, чем любая война.

74

Пламя прогрызало ночь, словно зверь, вырвавшийся из клетки.

Алые языки плясали, врываясь в небо, озаряя ночь, гул напоминал извержение вулкана.

Привычное в этом мире дейсвто – передел власти и войны за право остаться на престоле.

Джулия Санторелли, как всегда собранная, красивая и стильно одетая, созерцала этот пожар с таким видом, словно это был фейерверк на празднике. Ни одна из эмоций не исказила ее невозмутимое лицо.

Горели не просто склады.

Горела её кровь, её нервная система, её работа, всё то, что строилось годами — тихо, хладнокровно, умно.

Но она не рвала на себе волосы. Смотрела на нанесенный ей в ответ удар так, будто ожидала его.

Но внутри было смятение.

То, что девушка прошла в руках Кея Кастелло, уже само по себе было индульгенцией на то, чтобы он не препятствовал ей вершить вендетту.

Валентина сказала, что даже этот монстр не смог разбить ее розовые очки и веру в справедливость.

В одном она была уверена: прекрасно научилась держать лицо. Так, как умела только Джулия Санторелли.

Она приехала сама, прежде чем успели вызвать пожарных и поднять на ноги весь мафиозный