Любовь, рожденная в аду - Светлана Тимина

три дня, чтобы вразумить эту суку вместе с мамашей. Тогда я возьму откупом за то, что они бонусом уничтожили мой груз. Но если нет, смирись. Она уже у тебя никогда не отсосет. Мертвые не сосут…

Рука на револьвере сжалась еще сильнее. Кей уже представлял, как разнесет череп Гунарана, как выстрелами прикончит его псов. Но еще было рано. Им надо было закрыть совместные дела.

И Кастелло просто дал ему уехать, понимая, кто будет его следующим убитым и зарытым в бетон. Партнер, который играл против правил.

Ветер разносил запах дыма, и Кей чувствовал странное ощущение — притяжение к Джулии не ослабевает даже через огонь и хаос, наоборот, оно усиливается.

Она в опасности. Ему надо встретиться с ней снова.

Просто признать хотя бы для себя, что совершил не ту сделку.

Сделать все. Чтобы заключить если не перемирие, то пакт о ненападении.

— Она достойна… — пробормотал Кей сквозь зубы, — …чтобы я стоял рядом, а не ломал её. И защитил, даже если она никого не боится.

Но борьба с партнером была неизбежной. Кей понимал: это его обязанность. Он должен держать ситуацию под контролем, но теперь каждый шаг был с оглядкой на Джулию, на её безопасность. Он вспомнил её взгляд на утёсе, когда она сама наблюдала за огнём — холодный, уверенный, без страха. И он ощутил прилив желания защитить её, даже если придётся идти на крайние меры.

Он еще не знал, что Гунанан Сальваторе сорвался с цепи и не собирается давать ему эти три дня.

У него нет никаких сантиментов, а есть легальное в его понимании право стереть клан Санторелли с лица земли…

78

Ночь в ее загородном доме, словно в насмешку, была тёплой и слишком тихой.

Джулия закрыла глаза ещё до того, как Арс коснулся её снова. Не потому, что не хотела видеть его — наоборот.

Его руки были уверенными, движения — осторожными, будто он всё время проверял, не причиняет ли боли. Он был настоящим. Живым. Безопасным.

Она открыла глаза, молчаливо давая ему разрешение действовать решительнее.

В приглушенном свете свечей его светлая кожа с россыпью татуировок-символов казалась подсвеченной лунным светом. Под кожей перекатывались мускулы, которые хотелось одержимо целовать…но только закрывая глаза и представляя другого обладателя столь шикарного тела.

И именно поэтому внутри неё всё разрывалось.

Арс слегка сжал ладонь на ее шее, нажал пальцами, и по телу Джулии заструился сладостный ток. Словно прошил все ее тело, сбив дыхание и сердечный ритм.

- Да… так… еще…

Длинные пальцы нырнули под ее голову, сжались в кулак, натянув волосы на затылке. Свободная рука Арса двигалась по ее обнаженному телу, уже без нежности, а именно так, как хотела сама Джули.

Яростно. Неумолимо. Сминая волю, насыщая сознание чувством уязвимости, от которой у девушки все поплыло перед глазами, а бедра сами двинулись ему навстречу.

Арс вонзился губами в ее дрожащие губы одновременно с резким вторжением члена на всю длину. Джули вскрикнула в его рот, задвигалась, понимая, что сейчас волна сладкого безумия унесет ее с головой.

Руки двинулись вниз по его спине, хаотично, оставляя следы от ногтей. А ее словно уносило в темноту закрытых глаз и собственных темных желаний.

Уносило так, что тело дрожало, а дыхание тонуло в его губах

Она поймала себя на том, что видит не Арса. А потом и вовсе перестала об этом думать.

Это случилось внезапно — как вспышка, как предательство собственного тела. В этом темпе, в этом дыхании, в том, как сердце ускорялось, — возник Кей.

Его взгляд.

Его жёсткость.

Его невозможная тишина, в которой всегда было больше смысла, чем в криках.

Джулия сжала простыню пальцами.

Нет.

Она ненавидела себя за это.

За то, что удовольствие стало в разы сильнее именно в тот момент, когда она представила его. За то, что тело откликалось быстрее, глубже, болезненнее. За то, что предательство не вызывало стыда — только ярость.

Чёрт тебя возьми…

Она резко вдохнула, когда волна накрыла её, и отвернула лицо, будто могла спрятаться от самой себя.

- Кей!..

Оргазм выгнул ее сильное тело на постели так, что на миг девушке показалось, сейчас сбросит своего любовника, превосходящего ее в физической подготовке.

Это уже было не про секс.

И не про травму.

И даже не про Стокгольмский синдром — она слишком хорошо знала, как он ощущается. Это было другое. Опаснее. Глубже. Почти что панически невозможное.

Она мстила Кею с такой яростью не потому, что ненавидела его.

А потому что хотела убить в себе то, что так тянуло к нему.

Арс не мог не услышать ее. Снова.

Он замедлился. Его дыхание стало другим — внимательным, настороженным. Он не остановился сразу, но в его прикосновениях появилась пауза, словно он прислушивался не к её телу, а к тому, что происходило глубже.

— Джули… — тихо сказал он.

Она не ответила. Только открыла глаза и посмотрела в потолок.

Арс отстранился ровно настолько, чтобы видеть её лицо. Его взгляд был спокойным, но в нём уже не было иллюзий.

— Ты сейчас не здесь, — сказал он не упрёком, а констатацией.

Она сглотнула.

— Прости.

Он коснулся её щеки — бережно, почти невесомо.

— Мне не за что прощать, — сказал он. — Я всегда буду любить тебя.

Эти слова не были просьбой. И не попыткой удержать. Это было обещание, которое не требовало ответа.

И от этого стало ещё тяжелее.

Телефон зазвонил резко, как выстрел.

Джулия вздрогнула и потянулась к нему быстрее, чем осознала, кто может звонить. Экран высветил имя.

Мама.

Она ответила сразу.

— Джули, — голос Валентины был усталым, но спокойным. — Я задержусь. Ничего нового о скелетах в шкафу Кастелло мне не поведали, но есть еще один свидетель. Ждем его. Я вернусь утром.

— Всё в порядке? — спросила Джулия, мгновенно собравшись.

— Надеюсь узнать что-то, что позволит поставить ему шах и мат и прекратить эту войну. Ты устала. А он от отчаяния связался с отморозком Сальваторе. Такой тандем нам не выдержать.

- Это ненадолго. Мы поговорим, когда вернешься.

- Ты в загородном доме? Я обещала Фьямме уложить ее. Если у тебя ничего важного…

Джули задумалась. И поняла, что неловкость от вырвавшегося имени не даст ей продолжить наслаждаться обществом Арса.

- Не переживай. Я приеду и побуду с ней.

Она положила телефон