Любовь, рожденная в аду - Светлана Тимина

— маленький голос Фьяммы пронзил ночную тьму. Малышка едва открыла глаза, но уже узнала её. Джулия подняла её на руки, сжимая крепко, как будто могла защитить от всего мира одной силой своих объятий.

- Арс, унеси ее… мама… вызови скорую помощь… Арс, она умирает!

- Мама… не умирай… - Арс унес рыдающую Фьямму, А Джулия упала на колени.

Подняла голову в небо и страшно, отчаянно закричала

— Держись, моя сильная девочка. Слышишь? — она гладила волосы Валентины и рыдала еще сильнее, когда та улыбалась сквозь боль. – Ты донна. Тебя смерть боится… Мама… только не так!

Она застонала, сжимая руку Валентины, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. Это была смесь боли, ужаса и любви, которую она не могла назвать иначе. Сердце билось в ритме адской тревоги, но время неумолимо играло против них…

Вплентина вздрогнула и перестала дышать.

Какой-то мужчина в плаще внезапно появился рядом. Опустился на колени, сжал руку Валентины.

- Прочь! – зарыдала Джулия.

- Нет. Я доктор. Я ее спасу. Ты Джули? Верь мне.

Но она не расслышала его слов. Тень преградила свет фар от автомобилей.

Кей.

По его лицу стекали струйки крови. Но он поднял вверх то, что держал в руках, и Джулия ощутила что-то, неуместное, дикое… но безумно правильное.

В руке Кей Кастелло держал отрезанную голову Гунарана Сальваторе.

82

Прошла неделя.

Джулия сидела на краю утёса, там, где камень обрывался резко, без предупреждения, словно мир обрывал мысль на полуслове.

Дождь шёл ровно, без истерики, без грома — холодный, настойчивый, как напоминание о том, что время не остановилось.

Капли стекали по её волосам, по шее, впитывались в ткань пальто, но она этого не замечала.

Под утёсом море было серым. Не чёрным — слишком живым для этого, и не синим — слишком мёртвым. Оно дышало медленно, тяжело, как зверь, которому некуда идти. Джулия смотрела на эту гладь, и внутри у неё было точно так же: пусто, вязко… страшно.

Где-то вдалеке, под утесом, ее охрана топталась у машин.

Они старались не смотреть в ее сторону. За эту неделю они выучили — когда юная донна так сидит, к ней нельзя подходить без причины. Нельзя говорить. Нельзя предлагать «поесть», «отдохнуть», «переодеться». Горе ожесточило некогда яркую и веселую девчонку настолько, что можно было поплатиться не только местом работы.

Шум колёс Джули услышала не сразу. Скорее почувствовала — как лёгкую вибрацию в воздухе. Машина остановилась далеко, нарочно, чтобы не вторгаться. Дверь хлопнула мягко. Приближающиеся шаги были уверенные, но осторожные.

Арс.

Он подошёл тихо, не стараясь привлечь внимания — не хотел, чтобы она поднимала голову. Молча накинул ей на плечи плотный плащ.

Ткань была тёплой, пахла кожей и дымом. Джулия чуть дёрнулась — не от неожиданности, от контакта. Но не отстранилась.

— Холодно, — сказал он тихо. Не как приказ. Как констатацию.

Она не ответила.

Арс присел рядом, не слишком близко. Достал термос, открутил крышку, поднёс к её губам.

— Кофе.

Она покачала головой. Медленно. Почти лениво.

Он кивнул, будто ожидал этого. Убрал термос. Достал другую фляжку — металлическую, потёртую. Открутил. Запах бренди прорезал влажный воздух.

Джулия взяла фляжку сама. Сделала глоток. Потом ещё один — больше. Горло обожгло, в груди что-то шевельнулось, но не болью — напоминанием, что она живая.

— Поехали домой, — сказал Арс.

Она усмехнулась, не поворачивая головы.

— Домой?

Пауза.

— Тело моей матери так и не нашли? — спросила она вдруг.

Голос был ровный. Слишком ровный.

Арс не стал уходить от ответа.

— Нет, — сказал он. — Мы ищем.

Она кивнула. Словно это было ожидаемо. Словно она не спрашивала, а подтверждала.

— Оливия сказала… — продолжил он осторожно. — Она с твоей матерью во время твоих поисков их свел неизвестный мужчина. Gost. Так она его назвала. Или так его называли. Ей показалось, что они с Валентиной были… близки. Мы проверяем.

Джулия наконец посмотрела на него.

В её взгляде не было слёз. Только усталость — глубокая, старая, как будто за это время она выросла лет на двадцать.

— Это не Кастелло, — сказала она.

— Нет, — подтвердил Арс. — Это не он.

И в этот момент что-то внутри неё дрогнуло. Не облегчение. Не прощение. Просто факт, который лёг рядом с другими фактами, как камень к камню.

Она снова отвернулась к морю.

Перед глазами всплыло всё — не как последовательность, а как обрывки.

Как Валентина падает.

Как время вдруг становится вязким, как нефть.

Как она стоит и не понимает, что происходит, потому что мозг отказывается принимать реальность.

Как чья-то кровь на её руках кажется чужой.

Как потом — голова Гунарана.

Как она даже не вскрикнула.

Как Фьямму уводили.

Как раздались вдали полицейские сирены.

Как эти сирены резали ночь.

И как потом… тело ее матери просто исчезло.

— Я была в шоке, — сказала Джулия глухо. — Когда она упала… я будто вышла из себя. Смотрела со стороны. А потом всё стало быстрым. Слишком быстрым.

Арс молчал. Он знал: сейчас не нужно говорить.

— Я думала только о Фьямме, — продолжила она. — Только о том, чтобы увезти её. Чтобы она не видела. Не чувствовала. Не запомнила. — Пауза. — А потом… мамы уже не было. И никто не знает, кто был тот мужчина, что пытался ее спасти… и спас ли.

Она сжала фляжку так, что побелели пальцы.

— Как будто её просто… вычеркнули.

Дождь усилился. Капли били по камню, по плащу, по её волосам.

— Есть ещё одно, — сказал Арс наконец. — Совет. Бумаги. Бизнес Гунарана Сальваторе… теперь твой.

Она медленно повернулась.

— Его семья? Это они оформили дарственную? Испугались, как щенята, когда Сальваторе лишился башки.

— Боятся возмездия. Особенно… — он сделал паузу. — Сын.

Глаза Джулии потемнели.

— Если я поговорю с ним сейчас, — сказала она спокойно, — я его убью.

Арс не возразил.

— Потом, — добавила она. — Не сейчас.

Он кивнул.

— Я бы хотел, чтобы ты была не одна, — сказал он после паузы. — Хотя бы с Оливией.

— Нет.

Ответ был мгновенным.

— Пока тело моей матери не найдут, — Джулия говорила тихо, но в голосе была сталь, — я не хочу никого видеть.

Арс вздохнул.

— Кастелло тоже развернул поиски