Любовь, рожденная в аду - Светлана Тимина

Следы вились за ним, как кровавая авторская подпись.

Его люди ждали у дверей. Автоматы в руках. Они готовы были открыть огонь, если кто-то из свиты донов вмешается.

Но никто не рвался под пули.

Охрана застыла, растерянно глядя на Кастелло со следами чужой крови на лице и костюме

— Прочь, — сказал Кей холодно. — Или ляжете рядом. Вы свободны, ваши хозяева отправились к дьяволу.

Никто не рискнул возразить. Сразу почувствовали силу и неотвратимость. А еще – смещение баланса.

Каждый уже мысленно прикидывал свои шансы остаться в новой системе.

Кей вышел в ночной туман. Он расходился клубами, растворяя свет в окнах дома.

Постоял, вдыхая прохладный воздух ранней сицилийской осени, и не сказав больше ни слова, растворился в тумане.

А за его спиной остался зал, где кровь стекала по камням, впитывалась в пол. Словно сама история писала роман в стиле «хоррор» кровавыми чернилами…

85

Вечер медленно опускался на Белла Веру, как траурное покрывало.

Море внизу было серым, тяжёлым, почти неподвижным — не штормило, но и покоя в этой глади не было.

Ветер шёл с воды, пронизывал до костей, трепал волосы, бил в лицо солёной влагой. Небо низко нависало, словно давило на плечи.

Джулия стояла у края утёса.

Деловой костюм — строгий, тёмный, выверенный до миллиметра. Он был здесь неуместен — и именно поэтому она его надела. Доспех. Знак. Напоминание самой себе, что она теперь не та женщина, которую можно сломать.

Эта встреча… она хотела ее проигнорировать. Но иногда просто нужно расставить все точки. Может, получить ответы на вопросы.

Это вряд ли что-то изменит – но она все равно была здесь.

Девушка сжала пальцы в кулаки. Выдохнула.

Нет. Она не покажет своего волнения. Никогда больше.

И когда услышала шаги за спиной, не обернулась сразу.

— Кей, — сказала тихо, будто громкие звуки могли обрушить серое небо.

Одно слово. Без интонации.

— Джулия, — ответил он, наблюдая, как она поворачивается, чтобы встретить его взгляд.

И между этими двумя именами повисло молчание. Не неловкое, а тяжёлое. Такое, в котором сочетаются, вступив в поединок, смерть, вина, кровь и то, что не имеет названия.

Кастелло выглядел иначе.

Не осунувшимся — опустошённым. Как человек, который сжёг за собой мосты и теперь стоит на голой земле, не ожидая, что кто-то придёт за ним.

Пальто тёмное, длинное, ворот поднят. Волосы треплет ветер. Лицо спокойное. Слишком.

Джулия вскинула голову, запретив эмоциям, которые не имели права на жизнь, встрепенуться.

— Я знаю, что ты сделал, — сказала она.

Голос был ровным, но в нём дрожала сталь.

— Ты уничтожил всю систему. Ты убил их.

Он не стал отрицать.

— Они заочно приговорили тебя к смерти, — сказал он. — Я был с этим не согласен.

Джулия смотрела прямо. Не в глаза — чуть ниже, будто боялась утонуть, если посмотрит по-настоящему.

— Почему?

Он выдержал паузу.

— Ты знаешь ответ.

Ветер усилился. Он подхватил край её пиджака, словно хотел утащить за собой, к обрыву, вниз. Стало холодно, и новая донна клана Санторелли не понимала – от ветра или от того решения, что ей предстоит принять.

— Я благодарна тебе, — тихо сказала она. — Я знаю, что ты решил так искупить свою вину, потому что слова больше ничего не значат. Но я не могу тебя простить.

Она выдохнула, как будто это признание стоило ей физической боли.

— Слишком много боли, Кей. Я просыпаюсь ночью от крика. Моего. Иногда мне кажется, что меня всё ещё душит твой фантомный ошейник.

Она сжала пальцы, горло сдавило, будто оно сопротивлялось ее словам до последнего.

Как и сердце с сознанием.

— Я благодарна. Но во мне нет прощения. Не после того, что ты сделал.

Кейро кивнул.

Медленно. Тяжело. Будто принял заранее, не рассчитывая на другой финал.

— Я делал это не в расчёте на твою благодарность, — сказал он. — И не ожидая прощения. Это часть моего искупления.

Пауза.

— Перед самим собой тоже.

Она подняла на него взгляд. Впервые по-настоящему. Губы чуть дрогнули, словно сдерживая те слова. Которые не должны были прозвучать, но рвались из самой глубины сущности.

Кей, казалось, понял все. Но не стал добивать, показывая, что прочитал ее взгляд и дрожащие губы.

— Есть след, — быстро сказал он, словно спасая ее от роковых слов. — Он почти призрачный, как ниь. Но в день, когда выстрелили в Валентину, через полчаса с частного аэродрома вылетел приватный самолет. На борту — команда медиков. Все данные скрыты.

Он посмотрел на море.

— Подставные имена. Но я не отступлю. Я распутаю эту нить.

— Не давай мне лишних надежд, — резко сказала Джулия. – Я уже смирилась, что ее нет. Я не чувствую маму в мире живых. Мне надо отпустить. Найти ее тело и похоронить.

Кей не стал ничего говорить. Кивнул. Затем молча достал из кармана пальто флешку и протянул ей.

— Здесь досье на наследников тех, кого я казнил. Их семьи в ступоре. У тебя будет время закрутить гайки. Жёстко. Сразу. Чтобы никто не посмел поднять голову.

Джулия взяла флешку. Рука дрогнула, когда их пальцы соприкоснулись, и холод внутри сменил почти болезненный жар.

— А ты? — спросила она.

Он выдохнул.

— Я ухожу. Так надо. Это закон, и ты знаешь. Я исчезну. Все дела возьмёт Оливия. Вы договоритесь с ней… да вы изначально договорились, я все знаю. В моей сестре, как и в тебе, есть честь. Не мсти ей за то, что я сделал с тобой. Она моя сестра. Моя кровь. Я буду любить ее, несмотря ни на что.

Он посмотрел на Джулию внимательно, с невысказанной болью.

— Я знаю, ты не уничтожишь мой клан. О большем не прошу.

Между ними снова повисло молчание.

И тогда он сделал шаг.

Очень медленно.

Как будто спрашивал разрешения каждым сантиметром разделяющего их расстояния.

Джулия не отступила. Даже когда он коснулся ее щеки пальцами – не нежно, не осторожно, как и тогда, на острове. Разве что без грубости.

Девушке казалось, что наклонился он, но она понимала, что в эту секунду сама подалась вперед.

Их поцелуй был не жадным — прощальным. Горьким. В нём не было обещаний, только память о том, что могло быть. Его вторая рука коснулась её щеки — легко, почти