Жена тёмного бога - Элис Айт

Я понимала, что это обманчивая простота. Подобная внешность наверняка не раз и не два позволила королю обвести вокруг пальца соперников, которые не замечали таящегося в глубине глаз ума.

– Благодарю, ваше величество, – сдержанно ответила я. – Полагаю, нам стоит выпить кордо. Хотя и не знаю, сможете ли вы разогреть зерна – в наведенной Аштаром тьме не горит огонь.

– У моих поваров есть свои способы, – Гассар небрежно махнул рукой застывшему возле входа на балкон слуге, вышколенному настолько хорошо, что лишь квадратные от ужаса глаза выдавали высшую степень его ошеломления. – Уж по чашке кордо для божественных гостей они сообразят, тем более что вы, судя по выбору напитка, не намерены провести со мной много времени. Ведь так?

Мужчины тем временем заняли места за столом. Элай принял расслабленную позу, согнул ногу в колене и упер в него локоть. Аштар снял меч, положил его рядом с собой и сел по-хелсарретски. Поколебавшись, я поступила точно так же.

Кофе нам принесли, едва мы устроились. Он был свежий, горячий, с пенкой на поверхности. Такого могла добиться только магия. Впрочем, удивляться не стоило – если не окончившие обучение в Хелсаррете маги служили у короля в пыточной, почему бы им не работать еще и на кухне.

В этот раз их старания пропали втуне. Никто к напитку так и не прикоснулся. Король отодвинул свою чашку и вместо глотка кофе положил в рот фисташковую пахлаву с большого блюда.

– Отец… – начал потерявший терпение Элай.

– Я тебе не давал разрешения говорить, – резким тоном отсек Гассар. – Пусть со мной общается тот, кому принадлежит твой язык.

Какая поэтичная фраза. Видимо, это от отца у принца на самом деле склонность к поэзии, а не от погибшей невесты. Только к дипломатичности возникали вопросы – Элай хоть и захлопнул рот, а золотые глаза полыхнули гневом и ненавистью.

– Элай не марионетка, – ровно сказал Аштар. – Он говорит сам за себя.

– Вот как, – с откровенным сомнением хмыкнул король. – Если ты позволяешь ему такое, то делаешь ошибку. Этот мальчишка не способен сам принимать решения. Сначала он заглядывал в рот старшему брату, затем прогнулся под невесту с ее поэзией и философией. Теперь, по-видимому, пришел черед поклоняться воплощенному богу.

Зубы принца скрипнули, однако он по-прежнему хранил молчание.

– Вы плохо знаете своего сына, – заметила я, все же взяв в руки кофе.

– Это вы его плохо знаете, – тем же насмешливым тоном ответил Гассар. – Не вы его воспитывали.

– Тогда интересно, зачем ты меня таким сделал, отец, – тихо, с рычащими нотками спросил Элай, сузив глаза. – Чтобы было легче управлять тем единственным, кто мог составить Хашиму конкуренцию?

Тот улыбнулся.

– Ты никогда – ни с каким-либо кукловодом, дергающим тебя за веревочки, ни тем более сам по себе – не сможешь быть ему конкурентом. А теперь давайте наконец перейдем к насущным делам. Зачем вы трое так старательно пытались привлечь мое внимание, что перепугали всех придворных? – он кивнул на бурлящую за балюстрадой мглу.

– Ты в самом деле считаешь, что это только ради привлечения твоего внимания? – поинтересовался Аштар.

Он нарушал все правила этикета. Следовало ожидать, что короля это выведет из себя, однако Гассар умел подстраиваться под меняющиеся правила игры.

– Я считаю, что если бы ты действительно обладал такой силой, на какую претендуешь этим спектаклем, – король безмятежно отпил глоток кофе, – то год назад ты бы не ползал на коленях в этой самой комнате и не вытирал пузом грязь от чужих сапог. И сегодня ты бы не пришел ко мне всего с двумя сопровождающими, а сделал бы что-нибудь повнушительнее.

Я невольно скосила глаза за балкон, на ночь, наступившую в ясный день, и до сих пор закрытое чернотой солнце. Что может быть внушительнее?

При упоминании о пленении на лицо Аштара нашла тень. Тьма заклубилась вокруг яростнее и гуще, но спустя миг дроу закрыл глаза, глубоко вдохнул, и буйство сразу утихло.

– Да, год назад мне кое-чего не хватало, – признал он. – Я не мог открыть правду о себе без риска. Однако насчет сегодняшнего дня ты ошибаешься. Я пришел сюда лишь затем, чтобы избежать лишнего кровопролития, в том числе ради твоего сына. Тебе ведь не обязательно погибать. Достаточно уже сегодня отречься от короны и передать ее Элаю.

Плечи Гассара затряслись. Он засмеялся сначала тихо, затем захохотал уже в голос. Кофе чуть не расплескался из чашки.

– Великолепно! Нет, это правда уморительно, – король вытер слезы, выступившие на глазах от смеха. – Ты принес мне себя на подносе и еще ставишь ультиматумы. Расскажи-ка, что мне мешает убить тебя в сей же миг?

Стража у дверей на балкон едва заметно шевельнулась. Мечи показались из ножен, у одного мужчины в руках мелькнуло что-то похожее на артефакт.

Аштар даже не моргнул.

– Можешь попытаться, но ты и сам понимаешь, что я бы не явился в логово врага без защиты. Меня и мою супругу вчера уже пытались убить Аджана и Рун. Оба погибли. Мы, как видишь, невредимы. Кроме того, даже если у кого-то получится меня убить, моя смерть уже ничего не изменит. Все решено. Под вопросом только то, не лишится ли преждевременно Элай отца.

Король нахмурился и повернул голову к сыну.

– Аджана?..

– Мертва, – подтвердил принц. – Я старался убедить ее воздержаться от драки, так же как и тебя сейчас. Аджана меня не услышала. Она пообещала, что меня бросят в самое глубокое подземелье Сенавии, угрожала смертью Мелевин с Аштаром и пыталась разнести Тайезский дворец. Ну, ты ее знаешь. Сестра сама довела до того, что ее пришлось убить.

Губы Гассара сжались, взгляд похолодел.

– Пришлось, значит. Хашим был прав насчет тебя. Ты выродок и предатель.

– Хашим не первый раз посылает вместо себя женщин на задания, которые он должен был выполнить сам, – ледяным голосом отозвался Элай. – Но этими… замечательными эпитетами ты награждаешь меня, а не его. Если бы я в самом деле был таким, скажи, отец, я бы пришел во дворец