Путешествие в Древний Китай - Лора Лей

— Как ты уговорила Бай Лея переписать все на тебя? И что ты собиралась сделать с ним после свадьбы?

Чунтао кинула на него презрительный взгляд и издевательски протянула:

— ООО, болван заговорил! Ты даже глупее, чем я думала! Идиот, и тебя надо было травануть вместе с твоим тупым дружком, зря я тебя отпустила! Все путался у меня под ногами, встревал не по делу! Если бы ты не мешал своим нытьем перед муженьком покойным, я давно стала бы госпожой Бай, старик уже давно гнил бы в земле, а эти щенки составляли бы ему компанию! Как же вы мне надоели, как же я вас ненавижу! — снова перешла на крик женщина.

Ниу следила за ней и четко понимала — давать бумаги Чунтао на подпись бесполезно: живая, она сумеет доказать принуждение или внесет сумятицу в процесс, если разбираться с наследством будет суд, и исход дела может быть непредсказуем. Наложница была неадекватна, озлоблена и поэтому опасна, но изворотлива, умна и умела манипулировать людьми, определенно.

Ниу посмотрела на Хироюки и получила в ответ многозначительный взгляд: пора кончать. У самурая ни сомнений, ни мук совести в глазах не наблюдалось. И Ниу, вздохнув, качнула головой и обратилась к связанной мегере:

— Так чего же ты хочешь, дорогуша, от нас?

Чунтао гордо вскинула голову и высокомерно произнесла:

— Исчезните! А лучше — сдохните прямо сейчас! Иначе пожалеете!

Ниу присела перед ней на корточки и тихо поинтересовалась:

— И как мы должны это сделать, по — твоему?

Наложница улыбнулась и также тихо произнесла, самоуверенно улыбаясь:

— Развяжи меня, и я быстро отправлю тебя к твоей матери! Обещаю, мучиться не будешь, даже не поймешь, как умрешь! Щенка, так и быть, оставлю в живых. Но личико попорчу! Старшенький ваш сгинет на западе, я уже нашла, кто ему в этом поможет, осталось заплатить. Эти твои пёсики сами друг друга порешат, веришь? Я умею с мужчинами обращаться. Так что, не теряй время и быстро развязывай. Не тебе, слабой рохле, со мной равняться! Не стоило и начинать, а теперь поздно… Ты не сможешь ничего мне сделать, как и эти две глупые дыни Ся, … Им недолго осталось, я их тоже отправлю к предкам, как и купчишку, только после свадьбы, а сынка оставлю — пока… Никто не смеет мне мешать!

Чунтао, распаляясь, начала рассказывать о своих планах в отношении будущих жертв и своем житие-бытие после их ликвидации, и с каждым мгновением очевидно все больше теряла связь с реальностью, где она привязана к стулу, а противники свободны и слушают её бредни, совершенно потеряв дар речи от откровенных подробностей, как она собирается с ними (и не только) поступить.

Находясь в раже, упиваясь собственной значимостью (ей внимают!), Чунтао поведала и об устроенном поджоге борделя, и об убийствах отца-алкоголика, наставницы и старой знахарки, что научила ее готовить ядовитые смеси из трав, и о медленном отравлении отца Бай, и о других подвигах на ниве мести всем и вся за то, что родилась такой… Она брызгала слюной, хохотала как безумная, грозила Ниу и остальным разными карами, потом вдруг начинала кокетничать с Гао и Тайрой, обещая мужчинам «рай» в постели с ней, вспомнила и Бай Шана, который посмел ей отказать в признании, проговорилась даже о намеренном ранении Бай Лея, посетовав, что переборщил наемник — старик не дожил до свадьбы, хотя должен был всего лишь ослабеть…

Гао Ронг уже давно пребывал в прострации, оглушенный сказанным, Хироюки молчал, лишь ходящие туда-сюда жевлаки на лице выдавали его состояние, брат и сестра безмолвствовали, не имея сил и желания вступать в перепалку со слетевшей с катушек наложницей, которая в это время снова и снова красочно описывала свою неприязнь к ним обоим, проклиная их и требуя, чтобы они отпустили ее незамедлительно, чтобы она, Чунтао, сделала, наконец, с ними все, что захочет, потому что они это заслужили…

Тут Бай Юн не выдержал:

— Сестра, она сумасшедшая!

Ниу посмотрела на мальчишку и вспомнила первый день своего попаданства: горе и страх в глазах худенького подростка, сидящего на полу и держащего ее за руку, его переживания и мягкую улыбку во время рассказа о сестре и матери, подумала о погибшей девочке, чье тело ей досталось… И решилась.

Выходя из номера гостиницы, она зачем-то воткнула в рукав длинную иглу, которую нашла в вышивальной корзинке. «Вот и пригодилась» — обреченно подумала иномирянка, и, не давая себе ни секунды на размышления, вытащила её и молниеносным движением вонзила в особую акупунктурную точку на голове наложницы. Чунтао дернулась, глаза ее закатились, голова безвольно упала на грудь. Все было кончено.

Ниу дрожащей рукой вернула иглу на прежнее место, выдохнула осторожно и негромко сказала:

— Положите ее в ванну, мальчики, и пойдемте отсюда поскорей

Глава 51

Некоторые люди в момент наивысшего нервного напряжения ударяются в панику или впадают в ступор, Бай Ниу же являла собой другой тип личности: она становилась предельно собранной. Пока мужчины отвязывали и уносили бездыханную наложницу в ванну, она знаками показала брату застелить постель брошенной на пол простынёй, убрала на место мешочек с травами и письма, обнаруженные ранее, расставила аккуратно стулья и оглядела комнату на предмет беспорядка. Все было нормально.

В ванной тем же занимался Хироюки, Ронг лишь следовал указаниям. Они раздели и погрузили Чунтао в воду, расправили волосы на бортике, повесили на ширму халат и вернулись в комнату, где заканчивали уборку Баи.

Получив кивок-подтверждение от Хироюки, Ниу приказала:

— Уходим.

Четверка незваных гостей также тихо и незаметно, как вошла, покинула особняк Бай и уже через полчаса была в гостинице, куда проникла со стороны канала. Их с волнением ожидал Чжао Ливей. На столе в кабинете были расставлены легкие закуски, несколько кувшинов вина: хозяин предвидел, что вернувшиеся захотят выпить.

* * *

Пришедшие были молчаливы и напряжены. Отельер дернул головой в сторону самурая, получил ответный кивок, ничего не стал уточнять и посмотрел на непривычно бледную Ниу, которая взяла один кувшинчик и прямо из горлышка выпила содержимое до дна, потом еще один и еще.

После третьей порции девушка села на стул и хрипло прошептала:

— Вот и все, я сделала это… Сяо Юн, прости меня! Но теперь тебе никто не будет угрожать или пакостить… А я… я справлюсь, и мы будем жить дальше… Я справлюсь! Ты не вини себя,