Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

Глазки-бусинки подернулись смертной пленкой, голова умного котенка поникла. На горящей от ожога ладони охотника лежал мертвый альв, положивший жизнь ради того, чтобы тот вовремя получил огонь. Раэ не мог поступить так, чтобы эта жизнь была потеряна зря. Он схватил мерзкую книжонку и бросил на пылающие уголья жаровни!

— Глупец! — заорала книга, — ведьма убьет тебя, это она все подстроила! Она хотела тебя посадить за магические кни… а-а-а-а-!!!

Гримуар орал так, будто Раэ жег человека. Затем что-то вспыхнуло синим, полыхнуло, грохнуло и развалило жаровню. Взорванные уголья разлетелись по купальне. Раэ отскочил и свалился в чашу, в холодную ароматизированную воду. Погрузился с головой. Сверху над ним, и под ним, и вокруг него зашипели попавшие в чашу уголья, он был вынужден, защищаясь, прижаться к самому дну под водой. А потом его выдернуло из ванны со страшной силой и бросило на плиты купальни. Он понял, кто его поднял воздух. Подоспела. Как кстати!

— Что ты натворил? — раздался над ним вопль Мурчин.

Пока Раэ отдувался на краю чаши и приходил в себя, ведьма бросилась к развороченной жаровне и стала выхватывать оттуда остатки гримуара. Напрасно. От него остались только ошметья паленой кожи.

Раэ поднялся, еле переводя дух в купальне, заполненной дымом и зловонием сгоревшей колдовской книги. Мурчин обратила на него перекошенное злобой лицо с острым подавшимся вперед подбородком. Перед ним оказалась брызжущая слюной фурия, которая не раз била его огнем и малыми молниями, навешивала оплеухи и могла сорваться на нем по любому поводу. Но сейчас это был не простой повод…

— Ты… ты…

Раэ от нее попятился. В купальне он никогда не имел дело с ведьмой, потому как покидал ее сразу, как она туда заходила со стопкой свежего белья, и теперь он не знал, куда отступать.

Он запнулся о какой-то ошметок, свалился и продолжил отползать от нее на спине, работая пятками и локтями. Уперся головой в лестницу у входа.

— Я думала ты попытаешься бежать, но ты… сжег свою надежду… ты с ума сошел! Зачем ты это сделал? Зачем?

— Убей меня и покончим с этим, — сказал Раэ.

— Ты мне скажи, зачем ты это сделал?

— Сама знаешь!

— Представь себе — нет! Я впервые такое вижу! Ты зачем, зачем это сделал?

— Это гримуар!

— Но ты же хотел выйти на свободу, так? А без него никак… и ты его уничтожил. Ты больше никогда отсюда не выберешься. Ты зачем убил свою последнюю надежду?

— Если отсюда можно уйти через ворожбу, то я отсюда никуда не уйду.

— Но ведь уйти ты можешь только через ворожбу. Подожди… может, ты такой дурак, что надеешься, что я над тобой сжалюсь и отпущу, так, что ли?

— Нет, я жду, когда лич надо мной сжалится.

Мурчин на миг запнулась, но быстро переварила слова Раэ:

— Я думала, что ты захочешь отсюда бежать любой ценой, когда узнаешь, что тут лич. А ты не испугался… Постой… может быть, ты такой умный и разгадал мой план? Нет, вряд ли… а все-таки скажи — ты угадал, что это я подстроила тебе находку гримуара? Да, пожалуй, я все сделала слишком топорно, но кроме этой низкой твари у меня нет никого чтоб сделать половчей… Признавайся, как ты угадал?

— Да ничего я не гадал! Я просто не хочу прибегать к ворожбе!

— Так, подожди-ка, ты догадался, что я тебя все равно не отпущу? Что я тебя все равно поймаю вместе с гримуаром? Ты понял, что я тебя хотела сломать неудачным побегом? Ты настолько дальновиден? Нет-нет... ты как-то по-другому догадался...

— Я просто не хочу прибегать к ворожбе!

— Но это была твоя последняя надежда получить, что ты хочешь!

— Лучше убить свою последнюю надежду, чем душу.

— Идиот, души нет! Ты уничтожил свою надежду за пустышку!

Мурчин завизжала и… кинулась на Раэ, как обычная потерявшая голову женщина и принялась его пинать ногами и бестолково молотить кулаками.

— Я все равно заставлю тебя ворожить! Я сделаю твою жизнь невыносимой! Заставлю! Заставлю, придурок! Вырву с корнем твои глупости из головы!

Раэ отмахнулся от ее ударов, сбил с ног Мурчин, вскочил сам и бросился по лестнице из купальни. Он не добежал и до середины лестницы, как Мурчин взвизгнула заклинание, и Раэ очутился в колодце, на соломе.

Очутившись в темноте, он отдышался, стащил себя мокрую одежду и отерся пучком соломы. Достал из-под подстилки сухарей и вина. Не жаль было тратить запасы. Просто так он после такой выходки не отделается. Может, ест в последний раз.

Ловка ведьма! Чуть не попался на ее удочку! Он и запамятовал о том, как наставник Канги рассказывал про то, как колдуны ломают пленников. Изощренно и продуманно. Построят побег, покажут лазейку, заставят поверить что вот-вот, и он на свободе, уже сбежал... а потом р-раз... и цапнут. А каково было бы Раэ, переступи он ради этого через себя и прибегни к ворожбе? Все, уже не отмылся бы. Коготок увяз — всей птичке пропасть... Мурчин бы точно усадила на учебную скамью надломленного беглеца...

Да уж, не хитрее ведьмы он, а на этот раз все-таки уберегся...

Застрекотали крылышки. В темноту колодца спустился альв с желтым фонариком. У него не было половинки ушка. Зато он нес, неуклюже облапив, кусок пряника.

Глава 26. Колдун и ведьма

Утром ведьма встретила Раэ холодным молчанием. Удивительно, что вообще хоть сколько-то остыла. Раэ поставил перед ней на стол чайный прибор и хотел выйти из кухни. Однако она молча указала ему на место напротив. Раэ вынужден был остаться и разделить с тюремщицей трапезу, хотя предпочел бы заняться хозяйством, а не высиживать напротив госпожи, но это становилось чем-то вроде ритуала по утрам — сидение за завтраком. Должно быть, когда-то так сиживал ковен, постепенно редея от того, что пожирал то одного, то другого из своих обитателей. Наверное, Мурчин не впервой завтракать и мысленно прикидывать, что бы такое сотворить с тем, кто сидит с ней за столом. Небось, Раэ дал ей повод попредаваться воспоминаниям. Мурчин придирчиво вылавливала из чая крупинки пыльцы альвов, брезгливо скидывала на блюдце. К концу завтрака она наверняка встанет и объявит Раэ какой-нибудь приговор. А сейчас ведьма нарочно тянула, чтоб помучить. Ох, небось не только о гримуаре может речь зайти, но и о том, почему была