Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

решение о нашем разрыве, но, звездочка, ты и сама виновата — ты просила у меня то, чего я не мог тебе дать. Ну не мог я тебе обеспечить безопасность ценой жизни своих дам. И тебя бы не спас, и их бы подставил.

— Не мог спасать или не хотел? — искоса глянула Мурчин на колдуна, подобравшегося к ней вплотную. Затем сделала легкий шажок вперед и ускользнула от своего собеседника подальше.

— Вот они, женщины! — воскликнул Рете, которому не удалось приблизиться к Мурчин, — Ты со мной начала водиться только для того, чтобы использовать в своих целях, а как только тебе этого не удалось…

— Ты потребовал, чтобы я тебя забыла, — докончила Мурчин, — и проваливала хоть в навь!

— Да, потребовал, потому, что тебе было легко со мной расстаться! Легко забыть того, кому морочишь голову только для того, чтобы использовать! Я был нужен тебе только как переправа, чтобы ты могла сбежать от Ронды… только для этого… когда я понял, что ты была со мной только из-за этого, ты сильно потеряла в моих глазах… знаешь, как мне было больно? Моя жизнь не стала после этого навью?

— Ну почему ты такое говоришь! — возмутилась ведьма, похоже, деланно.

— Те ночи в лодке на воде, когда ты мне все это шептала, твои поцелуи, как горячо ты мне клялась… ты просто притворялась, а в голове в это время работал холодный расчет… да, все вы одинаковы! Все вы женщины одинаковы, и ты не исключение! — сверкнул глазами колдун, — а я-то думал, что именно с тобой… но ты…

— Не говори так обо мне! — в голосе Мурчин... прозвенела мольба! Раэ не ослышался?

— А как еще говорить? Ты просто коварная тварь! На ком еще ты пробовала свои чары, Мурчин, чтобы воспользоваться его беспомощностью перед тобой? Я знаю, ты по-настоящему любила, а может и любишь только того, кто там, лежит за домом саркофаге… он для тебя все. А я так, мимолетное увлечение…

— Глупости! Я просто… просто надеялась, что если у нас… что между нами что-то есть, что ты мне поможешь… мне не у кого было просить тогда помощи, вот я и пришла к тебе в трудную минуту!

Рете сделал шаг вперед, а Мурчин опять осторожно отступила…

Что это? Она шмыгнула носом? Раэ показалось или ее глаза в самом деле покраснели? Как так? Ведьмы не плачут! Не рассказывал ли Тево-ведьмобойца, как они изо всех сил пытаются перед судьями показать слезы, чтобы убедить их в том, что они вовсе не ведьмы? И на лицо водой капают, и нос трут, но все равно тогда, когда обычная женщина ревет в три ручья, ведьма еле-еле может выдавить две слезы, да и те высохнут. Как раз одним из доводов для оправдания Лоры было то, что она проливала живые горючие слезы…

— Но у тебя после меня больше не было никакой серьезной связи? — проговорил сдавленно Рете, он прямо таки жег взглядом Мурчин, и та под ним таяла...

— Нет!

— Быть не может… и я могу надеяться, что ты…

— …Да!

Мурчин не смотрела, как Рете подскочил, схватил ее за руку и прильнул к ней губами При этом Раэ успел увидеть, как Мурчин легким жестом, эдак ненароком, в это время... отодвигает деревянную чашку Раэ из-под чая в сервизную сутолоку на столе. Единственная улика пребывания в Кнее еще кого-то кроме Мурчин. Недопитая чашка и самом деле стала неприметна среди молочников, масленок, вазочек — мало ли чем заставлен был чайный стол ведьмы?

Ретеваро тем временем принялся покрывать страстными поцелуями кисть, затем перевернул ладонью вверх… затем быстро притянул ведьму к себе, Раэ зажмурился, потому, как подглядывать за подобным запрещалось, и наставник Виррата строго-настрого наказывал, что если станешь свидетелем нечто подобного где-то в подворотне, следует отводить взгляд…

Раздался звонкий звук пощечины! Раэ распахнул глаза и в следующий миг увидел, что Мурчин опять обошла стол со своим обычным насмешливым видом, закусив мелкими зубками губку, отвернулась, и встала спиной к леднику, а державшийся за щеку удивленный колдун — лицом к Раэ. Он был даже не разозлен — просто изумлен. Похоже, Мурчин выкинула что-то такое, чего он от нее никак не ожидал. Злость к нему пришла несколько позже, взгляд полыхнул, кровь бросилась в лицо, но колдун сдержался. Ведьма, чуть вытянув шею, наблюдала за исходом своей выходки и борьбой с собой Ретеваро.

— Ты… что это было? — проговорил колдун.

— А вот теперь, — пропела Мурчин своим обычным ехидным тоном, — пора и к делу перейти. Что это за дело такое у тебя ко мне, Рете? С чего это ты решил меня вспомнить?

— Мурчин, ты зачем…

— У тебя ко мне довольно серьезное дело, если ты тут решил раскопать портал и балаган устроить! Тоже мне — страдающий любовник! Так в меня втюрился, аж бросил! Так страдал и жаждал встречи, аж за год ни разу не вспоминал!

И Мурчин захихикала. Раэ не видел ее лица, но был уверен, что она еще при этом и скалится, так, как обычно это делала, когда ехидничала. Еще Раэ наблюдал, как под этот издевательский смех колдун делает над собой усилие, чтобы справиться и не замахнуться на собеседницу. Было видно, что Ретеваро придерживает какие-то слова, готовые вот-вот сорваться с его языка, замер перед ведьмой так, словно от одного его неверного движения она могла вспорхнуть, как бабочка, и улететь.

— Мурчин, звездочка, ну что это за выходки? — спросил он вполне ровным голосом.

— Та-ак, — Мурчин уселась за стол, на то место, с которого обычно допрашивала на кухне Раэ, усмехнулась и забарабанила пальцами по столу, — ты хочешь получить от меня нечто такое, что я должна тебе отдать добровольно, иначе бы ты тут не корчил из себя героя-любовника и не пытался меня тут соблазнить своими столетними прелестями, старый хрен! Что же это может быть, а? Дай-ка поду-умать, дай-ка поду-умать...

— Ты зря так обо мне думаешь… — быстро сказал Рете, — как ты вообще могла подумать, что мне от тебя что-то надо?

— Та-ак, в последнюю нашу встречу ты меня крыл последними словами, а я тебя молила мне помочь… и тебя не хватало на то, чтобы просто быть вежливым. А тут после оплеухи ты сама любезность… Да в чем же