Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

горожанки в Аве — самые послушные дочери, самые набожные прихожанки в храме, самые стыдливые и целомудренные невесты и наверняка с содроганием вспоминают, как посмели попытаться стать ведьмами. В минуты, когда Раэ особенно тосковал о погибших товарищах, он утешался, что те отдали жизни не напрасно. Благодаря их заданию на один ковен в этом мире стало меньше...

— Я хорошо замела следы, — самонадеянно отозвалась Мурчин, — они меня не найдут. Но спасибо, что предупредил. Впрочем, ты опять-таки не обо мне заботишься, а о своем ковене. Боишься, что я выдам всех, кого я знаю, если меня схватят. Что ж, в таком случае я засяду в Кнее на несколько месяцев, пока все не уляжется. Так уж и быть, убедил, в ближайшее время — никаких гулянок и танцев в Аве. Мне есть чем заняться у себя дома. В своем собственном ковене из одной меня. Это я тебе могу пообещать.

— Мурчин, рано или поздно тебя найдут, я же говорю — не тех мальчишек ты убила.

— Что значит не тех? Охотников на нечисть надо уничтожать.

— Так-то да. Все было бы хорошо, если бы ты убила просто охотников. Я бы это даже одобрил. Чем больше этих подонков ты будешь отправлять на тот свет, тем лучше. Но дело в том, что один из тех, кого ты убила в Мервом городе — сын очень большой шишки. Очень большой, Мурчин.

— Да? И насколько же большой?

— Достаточно большой, чтобы тебя начали искать два могущественных клана Семикняжия. А им помогать — все ковены Авы.

— Да ну? Ты ничего не путаешь? — деланно расхохоталась Мурчин.

— Нет, не путаю, вляпалась ты Мурчин, по уши вляпалсь. Ты убила Раэ Олмар-Наура!

— Правда? А кто это такой и почему я впервые слышу это имя?

Глава 28. Новый враг ведьмы

Раэ думал, что никогда уже не услышит собственного имени и даже сам себя мысленно так перестал называть. И вот теперь его собственное имя, данное при рождении, было столь неожиданно произнесено на этой кухне. У него на миг зашлось сердце и, не сиди он в леднике, его бы бросило в жар. У Раэ потемнело в глазах, а когда черные мошки перед взором рассеялись, он увидел, что оба колдуна откинулись на спинки стульев, словно каждый сделал для себя открытие: словесный поединок окончен, и теперь его соперник будет артачиться только для виду. У Мурчин едва заметно подрагивали плечи от тихого смешка, а по лицу Ретеваро было видно, что он выжидает, когда ведьма вот-вот сломается и перестанет строить хорошую мину при плохой игре.

— Итак, Рете, — снова заговорила Мурчин, — я убила в Мертвом городе… пятерых. Что ж, пятерых, так пятерых. Придется мне в этом признаться… И один из них…как ты его назвал?..

— Раэ Наура-Олмар. Носитель имен двух знатных родов. Не знаешь, кто такие Наура и Олмары? Ну, я понимаю, звездочка, что ты из Этрары, но ты же не первый год живешь в Семикняжии. Может, тебе принести Книгу Перечня Достойных Дворянских Домов Семикняжия, а? Может, тебя надо ткнуть носом в записи?

— А принеси, — веселясь сказала ведьма, — я ж такая любознательная! Всегда готова пополнить свои знания. А то у меня они такие скромные по этой части! Например, я знаю, что носитель фамилии Наура во всем Семикняжии только один! Последний в своем роду! Всех Олмаров я не знаю, да и знать не могу, там целый род с кучей мелких веток, но то, что Наура только один…

— Хватит скалить зубы! Лучше произнеси это имя — Султарни Наура! Вот кому ты перешла дорогу, когда сделала из его сына шашлык! Поздравляю тебя, Мурчин, вот твой враг! Сам воевода Султарни — делатель князей!

Мурчин зашлась тонким икающим смехом, который был у нее всегда припасен на тот случай, когда Раэ при ней отмачивал какую-нибудь глупость или ей нравилась одна из его горьких шуток.

— Ой, удивил! Надо же — сам Султарни!

— Да хватит тебе дурачится! Ты не поднимешь, как все серьезно? Ни один из князей не захочет иметь такого врага! Ни один из великих князей Семикняжия, ни один из зачуханных князьков твоей болотной Этрары, ни один из ханов Восточных степей! Никто не захочет иметь такого врага!

Эти слова вызвали еще один взрыв хохота у Мурчин, из-за которого она не сразу могла выговорить.

— У последнего в роду… есть сын…был сын… и я его убила! Ха-ха-ха! А у рыбы была шерсть и я ее побрила… Ой, умора! Ты не придумал ничего более складного, чтобы меня напугать? Ай да пятый мной убитый! Ха-ха-ха!

— Да ты пойми… да ты прекрати… у него действительно был сын! Законный! В охотниках!!!

— Сын такого человека!... В охотниках… будет лазить по мшарам и болотам…по могильникам и заброшенным городам… мешать свои кости с гумусом и ловить ведьм… ха-ха-ха!!!

Ретеваро из благородного рода Югью вскочил со стула, навис над хохочущей ведьмой, попытался вклинить между взрывами ее смеха какие-то сбивчивые слова. Мурчин была не в том состоянии, чтобы ей было возможно объяснить такие сложные вещи, как историю Раэ. Незадачливый Ретеваро пытался изо всех сил собраться с мыслями, чтобы выдать хоть какой-то вразумительный довод, да куда там.

Тем временем Раэ поймал себя на том, что его трясет по пледом уже не от холода, а от того же смеха. Правда, повод для него был несколько иной: он отлично знал, что отец будет только рад его смерти и еще вознаградит ту ведьму, которая его прибьет… Вовсе его не разгневает смерть Раэ. Как бы тому от смеха не вывалиться из ледника.

…Сначала Раэ, как и всем детям в малых летах, не с кем было сравнить свою семью, и ему казалось само собой разумеющимся, что мать ведет хозяйство, а отец состоит где-то там далеко на княжеской службе и появляется в поместье раз в году на сорок дней. Строго на сорок дней — не больше не меньше. Были еще где-то там в других княжествах какие-то чопорные дядюшки-тетушки Олмары, которые терпеть не могли маленьких детей, время от времени приезжали в поместье, поджав губы оглядывали Раэ и тотчас о нем забывали, когда мать поспешно говорила "ну все Раэ, иди поиграй на заднем дворе". Да и он о них тотчас забывал.

Потом Раэ чуть подрос и