Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

штабеля стекла и досок ей мешают, а она к такому кавардаку не привыкла, затем одним движением руки… заставила штабель досок обрушится и сместится с дровяным оглушительным треском в сторону! Открылся обзор помрачневшего неба — за считанные минуты погода испортилась и из солнечной превратилась в пасмурную.

— Как внезапно собралась гроза, — нарочито обыденно сказала ведьма и вытянула руку в выбитое окно.

— Спасибо, что попросили разрешения колдовать в чуждой Кнее, — язвительно сказала Мурчин.

— Было бы у кого спрашивать, — не оборачиваясь сказала Юлан.

— Ты по-прежнему думаешь, что я соглашусь пойти в твой ковен? — усмехнулась Мурчин, обращаясь к Рете, — после всего того, что я слышу?

— А у тебя есть выбор? — спросила все так же не оборачиваясь Юлан, — скажи спасибо, что магистр еще как-то с тобой пытается говорить. Я бы тебе ничего не стала объяснять…

— Юлан, хватит, ты перегибаешь палку, — сказал Рете, — она наша будущая сестра!

— Юлан так шутит, — вставила тихонько слово Нанни.

— Вот пусть и привыкает, — сказала Юлан, — у меня не забалует.

Раздалось карканье и хлопанье крыльев. На протянутую руку ведьмы тяжело села черная ворона, искрящяяся едва ли не зеркально-гладким оперением, с перекрученным и растрепанным свитком в клюве. Юлан вытащила у него из клюва бумагу, не глядя бросила ее на стол перед господином и отпустила ворона.

— Думаю, этого должно быть достаточно для.. нашей будущей... сестры, — сказала она.

— А теперь выйдите обе, — сурово велел колдун. Нанни припустила поспешно, Юлан чуть помедлила, чтобы показать, будто это ее выбор — покинуть это место, недостойное ее пребывания.

— Что, не можешь справиться со своей мейден? — пропела Мурчин, когда каблуки обеих ведьм опять застучали по крыльцу, — она себе позволяет то, за что ты не сможешь ответить?

— Тебе сейчас должно быть не до Юлан.

— А тебя сейчас это должно заботить первым делом, — сказала Мурчин, — мейден Ронда вела себя точно так же перед тем, как наш ковен схватился за ножи. И знаешь, я виню не ее, а того, кто ее распустил и дал слишком много власти.

Колдун ловко перехватил ручку Мурчин и заглянул ей в глаза:

— Я выслушаю твои советы, звездочка, обязательно выслушаю. Но тогда, когда ты будешь в моем ковене. А сейчас подумай-ка лучше о себе.

И он придвинул к Мурчин свиток закрутившийся на столе.

— Мокрый, — сказала она.

— Да, возможно, в Аве сейчас идет дождь, ворона его сорвала с площадного столба объявлений.

Ведьма все медлила взять в руки свиток. Может, нарочно раздражая колдуна.

— Кстати, о почтовой вороне... Может, хватит пользоваться моей ошибкой? Я очень жалею, что тогда тебе ее подарила. Впрочем, как и портал. Времена, когда я стояла на крыше и ждала ее прилета — прошли. И тут ты начинаешь засыпать меня письмами... как ты мог догадаться, я ни одного не прочла. Все отправила в жаровню. Уничтожь эту ворону, а? А то ты меня ею задолбал!

Ах вот, значит, от кого почтовая ворона приносила письма с цветком гардении!

— Как видишь, я очень настойчив, звездочка. Ты не принимала моих писем, и мне пришлось явиться самому... прочти уж теперь на этот раз то, что она принесла...

— НУ, если ты после этого от меня отстанешь...

И ведьма подгребла к себе свиток.

Мурчин читала, Рете следил за выражением ее лица, Раэ обмирал от смеси любопытства и страха. И вот надо было ему в наступившей тишине повести плечом да так, что лязгнул крючок, на который был повешен окорок. Колдун тотчас обернулся на звук, ведьма его отвлекла возгласом:

— А что ж так мало? За мою-то голову? Султарни вроде как богат.

— Так ты теперь веришь, что убила его сына среди этих пятерых?

— Ну, может, и убила, — сказала Мурчин, откидывая бумажонку на стол, — может, и сына… ну… спасибо за предупреждение. Прости, что чаю не предлагаю. Переждать дождь тоже…

— Ты внимательно читала то, что там написано? На похоронах Раэ Наура-Олмар был весь город и вся Цитадель!И все, все прочли это объявление!

"На моих... на моих похоронах?" — потрясенно подумал охотник, — аж весь город и вся Цитадель? Меня хоронили всем миром?"

Раэ опять звякнул крючком от окорока, потому, что его теперь потряхивало не только от холода. Надо стиснуть зубы, а то скоро до колдуна донесется их стук… Его хоронили! Рете опять глянул в сторону панели на стене и явно сообразил, что металлический лязг доносился из ледника. Ну, может, решил, что там сидит всего лишь бука.

— Похороны были очень, очень пышными. Еду с поминок город несколько дней ел! Поденная голытьба аж на работу с дня три не выходила, потому как было что жрать! Вот что ты пропустила нынче, звездочка.

— Ой, а то я не знала! Ой, не знала, что творится в Аве! Такая дремучая, ну прямо вообще! Ой, как я потрясена новостью! Ах. как я потрясена новостью!... Сейчас упаду под стол и буду валяться вся такая потрясенная... Ой, что ж делать? Я ж не пожрала на поминках вместе с голытьбой! Что теперь делать? Хоть еще одного сынка Сулартни убивай!.. Ну что, я достаточно уделила внимания бумажке, на которой написана награда за мою голову, — сказала Мурчин, — надеюсь, твой ковен такая нищенская сумма не прельщает?

— Ты совсем отказываешься понимать, что происходит? Весь город прикормили и пообещали награду за тебя. Ты понимаешь, какая охота на тебя сейчас начнется?

— Ой, и в самом деле! Откажись от меня, Рете! А то я на твой ковен беду накличу. Ну, как если бы я вошла в него при жизни Ронды... Как-то так...

Рете пришлось собираться силами под нарочито-невинным взглядом ведьмы.

— Мурчин, я уважаю тебя за то, что ты так хорошо держишься. Мне такие ведьмы нужны. Может, эта выдержка тебе помогла уцелеть в той бойне, который устроил твой ковен, но это сделало тебя слишком, слишком самонадеянной. Неужели ты даже после этого, — и он указал на свиток, — не боишься оставаться одна?

Колдун поднялся, прошелся по кухне, немного задержался взглядом на панели ледника, хотел что-то сказать, но решил продолжить разговор с Мурчин:

— Я понимаю, что ты боишься повторения истории. Но я не собираюсь как твой прежний господин становиться