Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

Зато имя Султарни постоянно гремело то по одному, то по другому поводу. В последнее время о нем говорили, как о негласном хозяине Бельвенора, имеющего столько власти, что с ним считались и князья Первого Града, и его знатные роды. И пусть от Бельвенора до Авы было далеко, но слухи докатывались, и уж конечно стоящие. У Султарни не было ни титула, и должность его звучала более чем просто — советник и воевода князя Геды, но при этом его имя было для него во всех наших княжествах и титулом, и должностью.

Если уж попытаться разобраться, и объяснить это уважение хотя бы по-топорному, то его причиной было то, что благодаря ему в Аве царил мир, после всех этих изматывающих войн некромантов и чехарды с престолонаследием князей. Посадил князя Геду на престол Бельвенора да так, как кол в трон вбил: все боялись оспорить и сидели как мыши под метлой.

Именно поэтому Султарни многие восхищались и называли делателем князей. Многие прощали ему то, что другому бы не простили. В Цитадели многие старшекурсники пытались ему подражать в манерах и речах. Раэ бы мог иметь некоторый вес в той прослойке золотой молодежи ,которая была в Цитадели, напоминай он почаще о том, что он сын Султарни. Но Раэ об этом пытался умалчивать и как мог сопротивлялся попыткам старшекурсников придать себе вес за свое происхождение. А когда получил прозвище Фере, так и вовсе прикрылся им как броней.

С помощью Вирраты Раэ хорошо понял свое место. Не так-то просто разобраться, если ты носитель двух знатных фамилий, но при этом мало весишь. Что ты законный, зачатый на освященном ложе, но при этом тебя обойдут, как незаконнорожденного. Знал, что если уж говорят о сыновьях Наура, то именно о тех, которых Катвиал Червонные Кудри всем сует под нос как сыновей Султарни и только ищет повод показать еще и еще, чтобы они у всех были на виду, на слуху и никто не смел о них забыть. Знал Раэ, что о них говорят, как о единственных наследниках Султарни. Еще знал, как делаются законы, и что для куртизанок, если они в зените славы и влияния, они не писаны.

Но с другой стороны у Раэ все складывалось не так уж плохо. Мать знала, куда его отправить учиться и знала к кому. Он любил Цитадель и знал,чему собираться посвятить жизнь. Единственное, с чем он не мог примириться, это то, что рано или поздно Наура достанется чужим людям, которые не поймут, что мать вложила в это поместье всю душу.

Когда в последние годы Раэ возвращался в Наура на каникулы, мать вместе с ним объезжала владения и с гордостью, как наследнику, показывала, что в нем делается, увлеченно рассказывала, что еще предстоит сделать, но частенько бывало, что в таких разговорах она спотыкалась, запиналась и примолкала. Ни слова она не сказала о том, что ему не светит Наура. Но она знала, что Раэ уже все понимает…

Сейчас же Раэ был в полном недоумении. Он, конечно, предполагал, что его могли по тем или иным причинам счесть не пропавшим без вести, а погибшим. Он был не против: меньше плакать матери да и надежды мало, что он все-таки выберется отсюда. Но чтобы Султарни это как-то зацепило? Наоборот, он всегда относился к тому, что его сын стал охотником одобрительно, потому как "это лучший способ избавиться от лишнего сына". Да-да, Раэ не могли не передать его слова. Врет колдун. Не в том, в чем думает Мурчин, а все-таки врет.

Тем временем ведьма, отсмеявшись, выбралась из-за стола:

— Вот что, Рете, повеселил и хватит. Не ожидала от тебя такого глупого вранья. Ты бы лучше наврал, что я тут пять княжичей поубивала… Слуш-шай, а может сразу скажешь, что тебе от меня надо? Я, конечно, тебе этого с удовольствием не дам, но хоть удовлетвори мое любопытство, ради чего ты так тут рассыпаешься?

— Сейчас ты у меня поверишь, — сказал колдун, быстро подошел к выбитому окну и выкрикнул, — Юлан! Нанни, идите сюда! Покажите кое-что Мурчин!

Глава 29. "Отдай филактерию!"

Обе ведьмы вошли в кухню, шурша черными шелками. Обе, похоже, уже намаялись снаружи, где для них не было ничего стоящего внимания, и обе они только и ждали, когда их позовут. Обе попали в поле зрения Раэ, и тот сразу определил, кто из них мейден Юлан, а кто барышня Нанни. У новоприбывших ведьм были вызывающе непокрыты головы, распущенные волосы разделены на пробор и уложены по плечам. Аспидноволосая Юлан только скользнула взглядом по стене, в которую была встроена панель ледника, а Раэ показалось, что его проткнули тяжелым проницательным взглядом из-под густо насурьмленных черным век. Не хотелось бы ей смотреть прямо в лицо. Да уж, есть ведьмы гаже Мурчин. Барышня Нанни была нежненькая, миниатюрная, светлокудрая, эдакая мышка при мейден Юлан и магистре. И, похоже, чувствовала себя между двумя этими колдунами отлично из-за того, что оба не воспринимали ее всерьез, но нуждались в компаньонке, которая всегда будет ими восхищаться, вертеться между ними, как вьюн, и выполнять мелкие поручения.

Мейден Юлан тотчас встала за спиной Ретеваро, положила ему локоть на плечо, всем видом давая понять Мурчин кто тут с кем оно целое.

— Ну, что ей показать? — спросила она, поведя лаково-черными губами, глядя в никуда над головой Мурчин, — чего такого ей хочется увидеть?

— Юлан, мне Мурчин не верит, — сказал колдун своей мейден, чуть подняв голову ей навстречу.

— И чему она не верит? — усмехнулась черноволосая ведьма, явно насмешничая над тем, что какое-то пустое место под названием Мурчин может еще как-то себя проявлять, да еще каким-то там неверием магистру.

— Да вот не верит и все, что Султарни ее ищет.

— Может быть, ей дождаться, когда он сам ее найдет? Тогда и поверит.

— Мурчин, все очень серьезно, — тихо проговорила мышка Нанни так, что ее было едва-едва, но слышно.

— Думаю, убедить ее пораньше, ну-ка, покажи ей доказательства…

— Это ж какие? При мне их нет.

— Но ты их все-таки предоставь, уж будь послушной мейден, голубушка.

— Как скажешь, — пожала плечами Юлан, подступилась к разбитому окну, немного помялась, явно показывая, что