Непокорная для огненного мага - Вероника Чурилова

class="p1">— Я не готова снова открывать сердце, Эйдан, — я покачала горой. — Слишком свежи раны. Но… если ты действительно готов ждать, мы можем попробовать начать с начала. Как обычные друзья. Без обязательств и громких слов.

В глазах Эйдана вспыхнула такая надежда, что мне на миг стало не по себе.

— Друзья, — эхом отозвался он. — Я согласен. Я сделаю всё, чтобы этой помолвки не было. Обещаю.

Он поднялся и подошел ко мне. Я тоже встала, запахивая шубку. Эйдан медленно, словно боясь напугать, заключил меня в объятия. Они были почти невесомыми, но я чувствовала жар его тела сквозь ткань платья. Он склонился к моему лицу, его дыхание коснулось моих губ, он хотел поцеловать меня…

Я мягко, но решительно отстранилась, упираясь ладонями в его грудь.

— Вот тогда и посмотрим, Эйдан Картер… — прошептала я с легкой, почти неуловимой улыбкой.

Я высвободилась из его рук и вышла из комнаты, аккуратно прикрыв дверь.

Только оказавшись в пустом коридоре, я прибавила шагу. Сердце в груди билось как сумасшедшее — не от скорости ходьбы, а от того электрического напряжения, которое всё ещё искрило между нами. Я дала ему шанс. И теперь оставалось только надеяться, что этот «друг» не разобьет мне сердце окончательно.

Глава одиннадцатая, часть 4

После нашего разговора в комнате Эйдана дни потянулись в бешеном ритме подготовки к экзаменам. Но настоящая новость ждала нас после зачета по теории боевой магии.

— Внимание, адепты! — Профессор Иствард обвел зал строгим взглядом. — В конце года вас ждет итоговое испытание в два этапа. Первый — устный экзамен. Второй — практический, в магическом симуляторе «Разрыв». Вы попадете в искусственно созданную реальность, где столкнетесь с существами из Изнанки любого класса опасности. Оцениваться будет не только ваша личная мощь, но и слаженность работы в паре. У вас есть полгода, чтобы научиться понимать друг друга без слов. Помните: в «Разрыве» ошибка катализатора ведет к гибели мага, а ошибка мага — к уничтожению обоих.

Я почувствовала волнение. Аудитория наполнилась шепотом удивленных адептов. Полгода тренировок, и потом мы встретимся лицом к лицу с опасностью. Все это казалось таким далеким, и близким одновременно. Значит этот важный этап будет не только у меня, но и у Эйдана. Страх тут же сжал на мгновение грудь в тески. А если я не справлюсь? Что будет если я не смогу сдать этот экзамен и тем самым утяну за собой напарника, который уже не первый год блистает на первом месте среди лучших учеников Академии?

* * *

Я стояла у окна и смотрела, как студенты спускались по каменным ступеням. Воздух хрустел под сапогами, смех и разговоры скапливались у ворот — одни спешили к родным, другие — к тележкам с багажом. Для них это было возвращение в тепло большого дома, для меня — густая, тяжёлая тоска, которая лежала в груди, как долго не растаявший лед.

В доме у нас Новый год всегда проходил шумно и весело: стол ломился от блюд, бабушки спорили о правильной выпечке, кузины читали стихи вслух, а отец напевал старые песни так громко, что соседи заглядывали в окна. Я помнила, как ночью тайком бегала по коридорам, вдыхала запах румяных пирогов и чувствовала, что волшебство где-то рядом. Сейчас это воспоминание жило во мне как тёплый свет, от которого я пыталась согреться.

Пальцы мои прикоснулись к коробке, аккуратно перевязанной лентой. Почта из родной земли шла долго, но письмо и подарок уже дождались меня в комнате. Я провела ногтем по бархатной поверхности упаковки и услышала в этом прикосновении отголоски дома — шум посуды, смех матери, скрип пола под детскими ногами.

Я развязала ленточку, села на подоконник, разворачивая письмо. Почерк матери был такой же ровный и аккуратный, как всегда. Она писала, что все по мне очень скучали, что дома всё было в порядке: отец готовиться к закрытию года в мэрии, что наконец-то завершен ремонт в гостевых покоях, а бабушка снова спорила с тётей Агатой о лучшем рецепте. Отец слал приветы и гордился мной, а мама просила не переживать и держать голову ровно — они верили, что у меня всё получится и они не могут дождаться летних каникул чтобы повидаться со мной. Слова её, простые и нежные, на мгновение отодвинули холод от груди. Мне стало легче, будто не было этих полгода разлуки, и я скоро встречусь с родными людьми.

Я взяла из коробки платье — платье из серебристого шелка, напоминающее лунный свет на снегу. Матушка всегда обладала исключительным вкусом. Прикрыв глаза, я представила, как она объездила весь город в поисках этого наряда, чтобы я могла встретить Новый год. Ведь у нас на родине есть традиция, что встречать праздник нужно именно в новом наряде.

Шум у ворот не стихал, и я снова выглянула в темноту. Среди уходящей толпы мелькнула знакомая макушка — тёмная, узнаваемая даже издали. Эйдан шагал к каретам, и в тот момент моё сердце сжалось. Он уехал. Я подумала, что, возможно, это было к лучшему: меньше риска, меньше возможностей перейти ту грань, которую я недавно сама провела.

Я сжала в руках письмо и платье, и где-то глубоко внутри всё ещё жил странный пульс — смесь облегчения, боли и тонкой надежды. Я представляла, что однажды Новый год снова будет шумным и домашним, что я расскажу обо всём и улыбнусь. Пока же я отложила коробку на шкаф и позволила ночи забрать весь внешний шум — оставив в себе ту тихую, теплую память о доме.

* * *

Наступил Новый год. Академия преобразилась: по коридорам летали крошечные ледяные феи, создавая узоры на окнах, а в главном зале установили огромную ель, украшенную живыми огнями. Большинство студентов разъехались по домам, но для нас — тех, кто приехал из лишенных магии королевств — Академия устроила торжественный ужин. м

Мы с Оливией готовились к вечеру с особым трепетом. На мне было мамино платье, а волосы я оставила спускаться волнистым каскадом вдоль плеч, собрав лишь пряди у висков. Оливия, в своем наряде цвета весенней зелени, выглядела очаровательно. Зал был полон магистров и немногих оставшихся студентов, столы ломились от яств.

Некоторые пары кружили в вальсе у огромной живой ели. Даже преподаватели расслабились и позволили себе окунуться в атмосферу праздника и волшебства. Но я то и дело поглядывала на часы. В груди поселилось странное предчувствие. Не тревоги, а скорее волнение перед, чем —