Кровавая алхимия: тайна Золотого города - Лисса Мун

Алиса: Кафедральный собор

Первородный Огонь обступал со всех сторон, не давая сделать ни шага. Перед Самирой он расползался мелкими струйками, не причиняя ей никакого вреда. И она пристегнула меня цепью к медной арматуре, торчащей из пола. Но ожог между лопатками все еще напоминал о себе. Так что перестраховалась она напрасно, я бы не рискнула сунуться в пламя с голыми руками. Тристан стоял ко мне спиной и грозил маленьким охотничьим арбалетом толпе вампиров.

Вряд ли их удержит один болт, вставленный в оружие. Но я хранила догадки при себе, ведь пока поганцы не поняли и настороженно выжидали. А у меня имелся хомячок за пазухой, точнее в штанине. Из охотников в сознании были только Лилия и Дарья, рассчитывать на их помощь не приходилось, казалось, что девушки заодно с Самирой.

— Главы сторон лично назначают преемников, — зачитала Дарья. Я не запомнила ее отчество. Она выглядела достаточно молодо, несмотря на яркий макияж. Уж не знаю почему Самира обратилась к ней с особым пиететом. — Обратившись вампиром, Максим Андреевич Белоусов лишается главенства над охотниками. В документе, заверенном его подписью и кровью, преемником назначен Яков Федорович Малинин, так и не ступивший в чертоги Золотого города.

— Я спросила совсем не об этом, дорогая, — прервала ее Самира.

— Самира, как прародительница всех вампиров и единственная хранительница дара алхимии, наделяется властью и над охотниками, и над вампирами, — нехотя продекламировала Дарья.

— Именно. А потому, сейчас совершенно не важно, кто превратился в вампира, а кто в человека. Можете поменяться властью над сторонами, если хотите, Тристан, Максим. — Она заливисто рассмеялась, как делала уже много раз.

Видимо, предложение показалось ей остроумным. Я же заметила, как напряглись плечи Тристана, как он перенес вес на одну ногу, приготовившись то ли к защите, то ли к нападению.

— Ну что, ребятки, перекусим?

— Променяете долголетие на слабость и боль?

— Всего-то надо держаться подальше от аппетитного парня, — бросил незнакомый мне вампир и решительно двинулся в мою сторону.

— Да это невозможно! — завопила Лиза. — Радомир вкусняшка! В смысле, я еще не пробовала, но пахнет вкусненько!

Словно в замедленной съемке, с хищным свистом, со стороны Лилии пролетел арбалетный болт и вонзился Лизе в плечо. Я вскрикнула от неожиданности, дернулась вперед, снова опалив волосы и кончик носа. Подруга вскинула на Лилию удивленный взгляд и осела на пол.

— Покончим с этим, — устало объявила Лилия, аккуратно пристроила голову отца на пол и спрыгнула со сцены.

Одновременно с ней, безумно сверкая глазами, вампиры бросились ко мне. Тристан подстрелил ближайшего из арбалета и, отбросив его за дальнейшей бесполезностью, принялся ловко орудовать изогнутым ножом. Он будто всегда был охотником и учился управляться с оружием.

Огонь расступился, чтобы пропустить Лилию внутрь, но тут же сомкнулся, стоило мне рвануть наружу. Да и цепь, обмотанная вокруг ноги, не отпускала. Лилия легко расстегнула замочек у меня на шее и спрятала мой кулон себе в карман. Только тогда я заметила, как жгло в груди, не то артефактом, не то страхом.

— Не такая уж большая жертва, согласна? — прошипела Лилия, оправдывая свои действия. — Ты в обмен на тысячи жизней. Кровопийцы превратятся в людей и больше никого не покусают. Отличный план.

Ответить я не успела, Самира выпустила Лилию наружу. Огонь слушался ее. Он разгорелся пуще прежнего, когда Самира появилась в зале.

— Тристан, Самира! — завопила я в отчаянии. Он обернулся, отвлекаясь от драки. В янтарных глазах плясали отблески пламени, внутри прятались отчаяние и боль. Тогда я прошептала, не прерывая контакта: — Огонь погаснет вместе с ней…

— Она моя мать, — с горечью произнес он пересохшими губами.

А в мое запястье впились чьи-то зубы. От боли пришлось зажмуриться, под ресницами выступили слезы. Сквозь влажную пелену зал завертелся мутным калейдоскопом. Безликие тени стеной наступали со всех сторон. Пламя подчинялось предводительнице и не жгло вампиров.

Из штанины выполз Химичок, он забрался внутрь после падения и оказался запертым вместе со мной в огненном круге. Звереныш тяпнул за нос одного вампира, ринулся к следующему. Я подметила, как он завертел пушистой головкой, как задергался маленький носик.

— Ты прав, малыш, их слишком много, — прохрипела я и отыскала в толпе Тристана.

С оторванным рукавом, в окровавленной рубашке он ранил очередного противника. Но сзади напрыгнул другой, заломил ему руку, нож со звоном ударился о глянцевый мрамор. Тристан уперся щекой в пол, зарычал словно пойманный зверь.

Возможно, Химичок вообразил себя единственным оставшимся в строю защитником. Я только заметила краем глаза движение, стремительный прыжок. Маленькое тельце встретилось с первородным Огнем.

Вспыхнул ярким факелом мех. Взвился под высокий потолок протяжный писк. К подбородку скатилась горячая слеза. Я бы хотела закричать, но ошалелое сердце застряло поперек горла, перекрывая воздух. Тело онемело, будто враз лопнули все сосуды, внутренности смешались в густой кисель и пульсировали мутным клейстером.

Огонь заворчал, затараторил, закрутился, вбирая чуждый дух. А потом вдруг гулко зашумел, принимая жертву. Пламя сгустило краски, разрослось в объеме и выткало мощный силуэт опасного зверя — бухгальра — один в один, как на входе в собор.

— Химичок! — наконец всхлипнула я.

Будто размяв шею, огненный монстр обернулся и отправил грозный рык гулять по залу. В глухих окнах задрожали подсвеченные электричеством витражи. А Химичок раззявил широкую пасть и выпрыгнул вперед, словно на гигантской пружине, слизал с ошалевших лиц вампиров кожу. Шипя и потрескивая, вскинулся в поисках желающих полакомиться моей кровью.

Пострадавшие не вопили, со страшно выпученными глазами рухнули на глянцевый мрамор и замерли с приоткрытыми ртами. Руслан же до сих пор недвижимо возвышался над сценой, будто происходящее вообще его не касалось. Вампиры и охотники сбились в кучу и отступали, не отрывая испуганных взглядов от Химичка, пока не столпились у ног Руслана. А огненный зверь разрастался, готовый проглотить каждого без разбору. И я запаниковала. К горлу подкатил ком тошноты.

Вдруг бухгальер вырвется за пределы собора? Перепрыгнет по Медовому мосту на Октябрьский остров, займется горожанами и жилыми домами.

Он уже опалил бархатные занавесы по углам сцены и хищно скалился, подбираясь к невозмутимому Руслану. По виску вампира скатилась капелька пота. Но внезапно, с громким хлопком огонь стремительно всосался в алхимические символы на полу. От нового потрясения, вслед за стихией я обмякла и упала на колени. Вместе с ослепляющей тьмой, окутавшей зал, в мой мир ворвалась боль. Вампиры среагировали молниеносно и терзали тело, но я чувствовала только, как внутри все разбилось вдребезги.

Снова.

Я снова потеряла друга.

Падала в пустоту.

Умирала…

Радомир: