Кровавая алхимия: тайна Золотого города - Лисса Мун

фигурой и внушал ужас одной своей неподвижностью и озверевшими глазами. — Ее хомяк-бухгальер переродился и забрал ее, когда ты погасила пламя! Ты не совсем глупая, Рыжова! Но какого хрена влезла и опять укусила вампира?!

— Спасала подругу! — выплюнула, горделиво задрав носик. — Но тебе меня не понять. Ты ведь родного брата предал. Что ты знаешь о дружбе?!

Русланчик рухнул на пол, уселся на край сцены:

— А не пойти бы тебе… следом, Рыжова? Мы с братом были заодно много веков, что бы ты там ни думала. Он не умрет так скоро, он теперь человек. И он выманил мать. Я видел мать, представляешь?! А ты посмела укусить ее. И она тебя не убила на месте…

— Догонять будем? — вклинилась в разговор Лилия. — Похоже, тут прямой проход в Золотой город. Его штурмуют без вас, Руслан Игоревич.

На миг мне почудилось, что светильники на стенах вспыхнули от ее ядовитой усмешки, но то зашевелились оставшиеся охотники. Догонять толпу чудовищ Лилия явно не собиралась, а Русланчика поддела.

— Я хотел увидеть мать, — повторил он сквозь зубы и одним прыжком оказался около своей гадкой аспирантки. — Больше мне не нужно в Золотой город.

Инстинктивно отшатнувшись, Лилия отряхнула кружевные рюши на белой блузе и подметила:

— Тогда стоит тут прибраться. Вампиров я испарю. А раненных и убитых охотников поможешь отвезти в штаб.

— Так кто теперь главный? — забеспокоился бородатый старикашка из вражеского лагеря.

— Я! — рявкнул Русланчик. — С остальными формальностями разберемся завтра. Дарья Семеновна? — Он обольстительно улыбнулся красногубой девице, которая поделилась со мной одеждой.

Она у нас глас закона?

— Я спущусь в Золотой город, — кивнула она. — Самиру не стоит списывать со счетов раньше времени. Назначу заседание на завтра, всех оповещу сообщением.

— Присоединюсь, когда закончу, — сдержанно проронил Русланчик, который только что в Золотой город не собирался.

У меня аж челюсть свело.

Еще одна охотница, вьющаяся около моего Русланчика! Загрызу!

А больше ничего и не осталось. Мне единственной из всех вампиров не хотелось крови подруги. Я наконец-то поняла, что Алиса пыталась мне сказать. Да, только в таких обстоятельствах. А еще она исчезла, тоже из-за меня.

Так куда теперь податься? Не оставаться же одной!

— Ты от меня не отделаешься! — заявила решительно и ткнула Русланчика пальцем в спину. Он в тот момент раздавал указания и ко мне обернулся с перекошенной миной.

Тела начали выносить через боковой выход. Лилия посыпала поверженных на сцене вампиров порошком и с противным скрежетом цепочки о петельку шмякала кулоном. Тогда я вспомнила, как тварь ограбила мою единственную подругу и, не дождавшись от Русланчика ответа, сбила ее с ног. Волшебного порошка я откровенно побаивалась, потому под руку все же не лезла, но пальчики в ее карман запустила. Трогать откормленные бока белобрысой стервы было противно, но Алисин артефакт, будто по давней дружбе, быстро выскользнул из тугих джинсов и до боли вгрызся мне в ладонь.

— Сучья и палки! — взвыла, пошатываясь, и ухватилась за спинку стула, предназначенного для музыканта-органиста. Инструмент вторил низким гулом.

— Отдай, — безэмоционально приказала Лилия.

А я не придумала ничего лучше — показала ей язык и спрыгнула вниз, к Русланчику.

— Ты возьмешь меня с собой? — я мило похлопала ресничками и уложила сцепленные замком ладошки ему на плечо.

— Если уберешь от меня эту штуку, — разрешил Русланчик.

Разрешил? Мне!

На самом деле, я приготовилась к долгой борьбе: спорам и взаимным подначкам.

— Верну его Алисе, — согласилась, пока Русланчик не передумал.

— Ясина мертва.

— Тогда сами будем любоваться побрякушкой на закате около моря.

— Почему там?

— Камень ужасно жжется. Напоминает мне о моржевании с отцом. Вода тоже обжигала, казалось, до самых костей.

— Оберни любой тряпкой, пока не накликала на себя первородный Огонь.

Алиса: нижний уровень Золотого города

После того, как пропал Химичок, мне хотелось лишь одного — разделить его участь. Вот только он не для того переродился в Огне, чтобы я сдалась так просто. Мне вспомнились Эдита и Николай, оставшиеся в подземелье. Тетушка надеялась, что раз Самира покинула Золотой город, они успеют пробраться к философскому камню, и артефактор Николай перенастроит его. Эдита не желала «кормить» артефакт собственной плотью ради возможности будущих поколений пользоваться даром алхимии. И как Натанги собирались перевести вампиров на искусственную кровь, так Эдита и Николай вознамерились перевести на иную диету и камень. А мне вдруг показалось, что ему бы приглянулись мои обидчики.

Тогда все померкло.

Первым, что я почувствовала после долгого забвения, был кисло-сладкий аромат переспелой вишни с терпкой ноткой косточки, миндаля и хрустящего лавра. Такой знакомый, чарующий он будто преобразился, зазвучал глубже и шире.

— Я соскучился. Я так долго ждал тебя, — произнес Тристан, словно во сне. — Только ради нашей встречи стоило вытерпеть вечность вампиром.

И я уткнулась в ответ в твердое плечо — или бедро, с закрытыми глазами было не видно — и блаженно проскулила:

— Оказывается, по ту сторону не так страшно.

Любимый запах вишни путал мысли, заполнял собою каждую клеточку тела, усиливался с каждым ударом сердца.

— Я не уберег тебя. Но я научусь, если ты поможешь.

— Перемены — это хорошо. Я запомнила, — прошептала, не разлепляя веки. Наверное, в этом мире грез у меня не было настоящих глаз, но я еще не привыкла. А потому боялась спугнуть приятное наваждение лишними движениями и мыслями. — Просто иди сюда.

Тристан протяжно вздохнул, будто вознамерился сопротивляться, но быстро сдался и прижался горячим телом к моему боку, ощутимо продавив мягкую кровать. И я тут же нащупала чуть шершавую щеку, провела кончиками пальцев по напряженным губам, отчего в памяти всплыл туманный вечер около паба «Алхимия», когда вампир водил меня на ужин. По коже пробежала дрожь, будто прохлада пробралась под легкую простыню, прикрывающую наготу. Но Тристан, похоже, вспомнил другой момент — в его спальне — и дело, которое мы не довели до конца. Накрыл меня уютным теплом, приятной тяжестью. И поймал мой вынужденный выдох, вплетая его в поцелуй.

Чем ближе становились наши тела, тем отчетливее благоухали спелые ягоды, невидимые затуманенному взору. Воображаемые вишневые шкурки лопались, отчего внутри разливалось сладкое томление, требующее сплести воедино наши жизни. И мы поддавались притяжению, будто наши души были знакомы вечность.

— Я умерла девственницей, но тут ведь уже все равно?

И для чего я спросила такое? Да потому что умирать, не познав плотских утех, никогда не хотелось.

А Тристан вдруг отстранился, резко соскочил с кровати и, судя по звуку, с которым по мраморному полу разлетелись осколки, сбил с тумбочки стакан с водой.

— Почему? — ошалело