Кровавая алхимия: тайна Золотого города - Лисса Мун

— Она провалилась в люк, когда погас первородный Огонь, — пробормотал Тристан. — Философский камень притянул ее, словно открыл форточку в космический вакуум. Вампиры, что испили ее и те, кто не успел — ринулись следом, ведомые запахом ее особой сладкой крови. И камень принял всех. Забрал свой дар. И Самира вошла следом. А я обещал ей, что приму наследие, стану хранителем философского камня. И я стану. Теперь точно стану! Я не оставлю Алису, как тебе и обещал.

— Выпей пробирку, когда выберешься на поверхность, — попросил, наконец решившись взглянуть в заплаканное лицо Северины. — Я буду знать, что ты в порядке.

— К драному бухгальеру! — взревела она, вытирая лицо рукавом, и отвердевшим голосом заявила: — Пойду с тобой.

— Тебя ждет новая «кожа». И Тристана нельзя оставлять одного в таком состоянии. Он, кажется, немного тронулся.

— Ты шутишь?

«…пустяки, даже пошутить можно».

— Я люблю тебя, — выдохнул с надрывом, мысленно отмахиваясь от навязчивого голоса камня. — И желаю тебе почувствовать вкус человеческой жизни. А сюда спустишься, как только решишь, что она ужасно невыносима.

Напоследок перед глазами за долю секунды промелькнули: Валдис, стальными тисками сжавший Белоусова в объятиях; Белоусов, больше не владеющий собой, стремящийся утолить жажду крови, пока Алиса окончательно не сгинула в камне; Яков и Николай, перебрасывающиеся взглядами и им одним понятными знаками; Мецтли, во взгляде которой решительность смешивалась с необъятной тоской, будто отражение моих собственных чувств.

Тогда я просто пошатнулся, наклонился вперед, смахивая множество рук. Осознание, что я им всем нужен и важен, согрело сердце напоследок. И я коснулся Алисы с широкой улыбкой на лице, с теплой искрой в груди, с легкими пушинками, щекочущими ребра изнутри.

«Идем со мной», — позвал я сестру мысленно, кажется, губы больше меня не слушались. Алиса встрепенулась, белесые безжизненные глаза наполнились узнаванием. В реальности, в моем воображении или в философском камне.

«Мы внутри?» — почему-то спросила Алиса, будто не была до конца уверена. — «Ты мне чудишься».

«Помнишь, ты сказала, что мой дух научился, как вернуться с той стороны?» — Я вдруг ухватился за важную мысль, которая поразила меня, словно разряд молнии. — «Мой дух все время пребывает на другой стороне бытия. Только в нашем единении он возвращается к жизни».

«Именно он поможет и другим».

«Так что обними меня покрепче».

Алиса недоверчиво потрясла головой, а потом робко улыбнулась и прильнула к моей груди, уложила голову на плечо и прошептала:

«Когда погас первородный Огонь и Химичок пропал, я поняла, что его забрал философский Камень. И я подумала, что было бы неплохо, забирай он к себе не только охотников, но и вампиров. Ведь, по сути, и те и другие одарены и преобразованы алхимией. А когда потянулась к нему мысленно, провалилась вниз. Помню только, как открылась стеклянная дверца лифта, и манящее свечение Камня. И что у меня совсем не оставалось сил, ни думать, ни шевелиться. И он окружил меня, принял в свои объятия, как ты сейчас. Все-таки ты мне чудишься, Радомир».

«Нет же».

«Я думала, что сольюсь с Вселенским сознанием, стану частью Высшего разума. А тут только свет и ты».

«Тристан тоже рядом». — Я погладил ее по голове и поцеловал в растрепанную макушку. — «Он в отчаянии. Ждет тебя».

Сестра встрепенулась и напряглась, будто боялась, что разогнавшееся сердце выскочит наружу сквозь истончившуюся плоть. Ее кожа вновь обрела краски, и я буквально почувствовал в ней, осязаемое в этом странном белесом пространстве, желание жить, узнавать новое, искать, исследовать. Она засуетилась, заерзала.

«И почему же я не вижу?»

«Ты на другой стороне. Но мы выйдем». — Во мне росла уверенность, ведь именно меня Самира звала Запирающим-двери. И пока алхимия работала именно так, как говорила старая вампирица и рассчитывала Алиса. А значит, все верно. Если моя кровь способна возвращать монстров к нормальной жизни, то и сестру из древней машины вытянет.

«Камень исцелил мои раны. И точно изменит нашу кровь. Мы не вернемся прежними, Радомир». — Она читала мои мысли, как и я ее. Оттого все путалось.

«Нам и не надо. Самое страшное в жизни — оставаться прежними и никогда не меняться. Перемены делают нас мудрее, сильнее, взрослее. Приспосабливают к новым условиям жизни. Ведь мир меняется. И я готов меняться. А ты?»

«И я. Вместе не страшно».

«…всех губит отсутствие дерзости в перспективном видении…» (Из киносериала Татьяны Лиозновой по сценарию Юлиана Семенова на основе его одноименного романа «Семнадцать мгновений весны», Штирлиц, 8 серия, 1973 г) — прошелестел Камень. Точно он. Я дернулся в сторону, стремясь отобрать сестру у до боли яркого света, чтобы вернуть в привычную тьму.

Глава 18. Кровавая алхимия

Лиза: Кафедральный собор

Когда в зале погас огонь, а вместе с ним и свет, я ликовала! А вот остальные вампиры почему-то негодовали.

Они взвыли хором, как дикие волки на полную луну, и поскакали напролом к дыре. Первым летел наш ректор — Максим Андреевич Белоусов, расталкивая собратьев широкими плечами. Смотрелось комично, ведь строгий пиджак треснул на закорках и при каждом движении будто щелкал пастью, показывая в прореху сорочку. Мои овампиренные глаза быстро привыкли к темноте, и я различала даже мелкие розовые горошки на белой ткани.

Похоже, никто из обезумевших от запаха Алисиной крови не заметил, как я подкралась к Самире и вгрызлась в тонкую шею предводительницы. Кожа лопнула с приятным скрипом, как кожура спелой антоновки. Кровь хлынула в рот кисло-сладким соком, прохладным, освежающим. Ведь она еще не успела согреться и преобразиться достаточно и не утоляла вампирскую жажду. Но я недавно наелась из кофейного стакана. А с каждым глотком из древней тетки ловила запахи разопревшего сада и представляла осенний ветер на щеках. И чувствовала, как тонкие невидимые нити прошивали тело, придавая ему силы и крепости. Алхимия, в которую я вторглась, чтобы спасти подругу, толчками перетекала ко мне в горло. Мощная, способная рушить города или создавать новые.

Разберусь позже. Я ведь химик, пусть совершенно обычный, без крутых родственников. Но у меня есть дар Ирис. А теперь и проклятие Самиры, отобранное силой. Пускай. Пригодится. Справлюсь. Смирюсь.

Каково было мое удивление, когда она встала, оправила красное платье и выкрикивая ругательства на латыни полезла в люк следом за вампирской шайкой. Одного я не поняла:

— Куда делась Алиса?

— Ее поглотил первородный Огонь! — рявкнул Русланчик. Он вдруг оттаял, хотя до этого притворялся восковой