Кровавая алхимия: тайна Золотого города - Лисса Мун

Глаза раскрылись сами собой, я уселась на кровати и уставилась в его перекошенное лицо. Впрочем, взгляд быстро сполз ниже: на его крепкие плечи и рельефный торс — и споткнулся о бесполезные в сложившейся ситуации брюки.

— Так я рассказывала, — робко выдавила, потупившись, и нетерпеливо закусила нижнюю губу. — Сначала страдала по первой любви, потом химичила сутками напролет…

У него дернулся кадык, а голова склонилась к плечу. Рука потянулась к футболке, валявшейся на полу.

— Это важно, — прокомментировал он невпопад, натягивая лишнюю одежду.

— И что же тебя напугало? — услышала я свой голос, полный отчаяния, словно со стороны. Мне одновременно хотелось броситься к двери, чтобы перекрыть Тристану путь к отступлению, и забиться в уголок, чтобы разрыдаться.

Неужели даже в фантазиях в потустороннем мире меня не желает любимый мужчина?

— Ты спросонья, — вывернулся он. — С тех пор, как я стал человеком, после сна сам не свой. Первый раз должно быть не так.

— И как же? — вызверилась я и вскочила на ноги. Прямо на кровати. На полу мерцали стеклянные осколки. Простыня съехала к ногам.

Тристан шумно сглотнул и забыл оправить футболку, так и остался с задранным углом, демонстрирующим тугие косые мышцы.

— Подашь водички? — Я облизала пересохшие губы. В конце концов, это мой сон, так что просто обязан идти по моему сценарию.

Медленно пробравшись к прикроватной тумбе, Тристан схватил пузатый кувшин обеими руками и поднес его мне. Тристан смотрел в глаза. А я не собиралась пить, но припала к стеклянному носику, сделала маленький глоток. По подбородку потекла прохладная капля, спустилась на шею, обогнула ключицу и скатилась к груди. А Тристан, не прерывая зрительного контакта, сделал несколько больших глотков через край, одной рукой плюхнул кувшин обратно на тумбу, а второй притянул меня к себе. Слизал влагу с уголка моего рта и стер мокрую дорожку спешными колючими поцелуями. Задел горячим дыханием бусинки сосков, обхватил губами, заставив выгнуться ему навстречу.

Рваный вдох провалился вниз, разбежался по телу жаркими мурашками. И я скользнула ладонями по обнаженной коже Тристана, запуталась в дурацкой футболке, зарычала. А он перехватил мои губы своими, направляя страсть в мирное русло, подцепил меня под бедра и опрокинул на кровать. Волосы рассыпались по плечам, защекотали шею. Тристан быстро избавился от одежды, смахнул пряди с моего лица и уточнил:

— Ты жива. Мы в Золотом городе. И…

— Нет, — отрезала я, а он снова огляделся в поисках брюк. — Не передумаю. Так даже лучше.

Тристан больше не сомневался. Поцелуй стал глубже и настойчивее. Кончики пальцев невесомо прочертили дорожку от моей коленки вверх по внутренней поверхности бедра. Я захлебнулась незнакомыми ощущениями, вскрикнула и неумело прикусила его за мочку уха. Тристану понравилась грубоватая ласка. И он ответил мне тем же — резковатым толчком. Я всхлипнула и подалась навстречу, а он не спешил, продолжал меня целовать, давая привыкнуть к чувству наполненности.

Растворившись в объятиях, я не замечала, как он двигался. Просто тонула в сбивчивом дыхании Тристана, в приятной тяжести его тела, в безумном аромате пряной вишни, будто гуляла босиком по мшистым дорожкам в бесконечном саду под осенним дождем. Спелые ягоды яркими вспышками мелькали на фоне сероватых шершавых стволов. Наши приглушенные голоса разрывали влажный воздух осязаемыми клочьями. Они обволакивали млечным туманом, то тут, то там касались разгоряченной кожи, добавляя контрастов. Волна удовольствия от нашего единения разливалась далеко за пределы наших тел, множилась, нарастала. Захватывала сад, срывая с деревьев остатки листьев, заставляя дрожать каждую веточку с хрустальными каплями тумана на тонких кончиках. А потом они в один миг обрушились упругим дождем, подарив острое наслаждение.

Раньше я придумывала оправдания и причины, чтобы не замечать правду: бывают взаимные чувства, бывает любовь с первого взгляда, бывают души, с идеальным совпадением граней, частиц, цвета, способные узнать друг друга в любом обличье. Бывает, что людям, и не всегда самым обычным, просто необходимо встретиться, чтобы пройти вместе несколько шагов или всю жизнь. Только во взаимодействии рождается смысл. Только во время реакции раскрывается потенциал вещества, красота его природы, так и наш смысл существования проявляется лишь рядом с кем-то… В одинокой лаборатории были другие смыслы. Но только теперь я наконец нашла свой, недостающий кусочек мозаики бытия встал на место.

Рядом с Тристаном можно было не произносить ничего вслух, наши души сами договаривались на своем алхимическом языке.

Открыв глаза, я еще какое-то время пыталась отыскать вокруг вишни, но разглядела лишь блеклые кремовые стены и такого же цвета кровать. Потолок будто целиком излучал рассеянный свет, мягко заливая комнату. Тристан тяжело дышал и аккуратно заправлял липнущие к щекам волосы мне за ухо. Тогда я повернулась набок, устроила голову у него на плече и прошептала:

— Мы точно живы. Я слышу, как бьется твое сердце. Но…

— Жалеешь?

— С чего бы? — Я приподнялась на локте и заглянула в его глаза. Там в чайных глубинах плескался отголосок недавней бури.

— «Но» … — подсказал Тристан.

— Но я помню, как меня кусали, а тебя ранили. А на теле ни следа. И у тебя тоже.

— Философский камень исцелил тебя. А мне твой брат намазал какой-то бурды на спину. — Тристан ловко перевернулся и продемонстрировал несколько белесых рубцов, больше похожих на старые шрамы, чем на свежие болячки. — Он вытащил тебя с той стороны, потому что знал дорогу. А Николай и Яков усмирили артефакт, наложили особое плетение.

— Сколько я тут?

— Третьи сутки.

— Ты сидел рядом трое суток?

— Я задремал перед тем, как ты очнулась, прости. Нет. Меня сменяли Радомир и Эдита.

— Самира?

— Вошла в камень. Ты не помнишь?

— Как закончилась бойня в Кафедральном соборе — нет.

— Я принесу еды, а после поговорим. — Тристан вмиг сделался серьезным.

— Лучше принеси мою одежду. И я поем в столовой, в смысле, в том странном зале, который мы использовали в качестве столовой.

— Твоя, к сожалению, не сохранилась. Но Северина привезла новую. И ты права, зал переоборудуем.

— Северина и Радомир тут? — только теперь я вспомнила, что брат бежал из Золотого города вместе с возлюбленной. Но раз Самиру поглотил камень… — И кто теперь главный?

Тристан улыбнулся и выскользнул за дверь.

* * *

Пока я ела, в зале с множеством колонн становилось людно. Радомир и Северина пришли первыми. Брат затискал меня в объятиях, Эдита поворчала, завидев нас еще из коридора. А потом Тристан привел Николая в обществе незнакомых мне мужчин и симпатичной девушки в узких очках на тонкой переносице. Последним в зале появился Руслан Игоревич в