Каменная кровь - Мия Флор

Я смотрю на свою уже зажившую ладонь. Тогда, в Каверне Смерти из нее вытекло немало крови… Неужели, он…

– И этого хватило, чтобы освободиться? – кричу полозу сквозь слезы.

"Как видишь… Да. Я собрал достаточно. Но мне пришлось унизительно пресмыкаться по туннелям, а я этого ненавижу…" – шипит он.

– Разве ты не создан, чтобы пресмыкаться? – вопрос вырывается раньше, чем я понимаю, насколько он может разозлить змея.

Змей приближается, и я закрываю глаза, готовясь к концу. Но вместо удара слышу странный чавкающий звук.

Открываю глаза и застываю от изумления.

Чудовища больше нет. Передо мной стоит мужчина. Высокий, с длинными темными волосами. Его загорелая мускулистая грудь полностью оголена, а вместо штанов – змеиная кожа… Его глаза горят янтарем, как и у полоза. Герр был прав, что в человеческом обличие он прекрасен. Красота мужчины поражает, но ее нарушает уродливый шрам на щеке…

Неужели этот шрам оставлен мной? Моим гематитовым стержнем…

Я перестаю дышать, когда губы Герра складываются в зловещую улыбку, заставляя шрам на его лице исказиться в дугу, и оголяя острые, как кинжалы, клыки.

– Наконец-то мы встретились лицом к лицу, ведьминское отродье. – его голос звучит одновременно в воздухе и в моей голове.

– Не подходи ко мне! – прошу я, заметив ее движение и делая шаг назад.

– Ох… Маленькая Анна может не переживать. Тебе не будет больно. Ты не заметишь, как умрешь. – Он произносит это так, будто уговаривает маленького ребенка слезть с дерева.

Я отступаю, но упираюсь спиной в обломки.

Его улыбка становится шире.

– Мне нужна вся твоя кровь, до последней капли, чтобы окончательно разорвать связь с проклятием и с ведьмой. Радуйся, ты заплатишь за проделки своего проклятого рода.

Он движется ко мне с нечеловеческой грацией. Я пытаюсь использовать свою силу, но ее больше нет.

– Не бойся, – шепчет он, приближаясь и гипнотизируя своими янтарными глазами. – Просто закрой глаза.

И я закрываю.

Следующее, что я чувствую, это как зубы полоза смыкаются на моей шее. Острая боль пронзает тело, а затем приходит странное оцепенение. Я чувствую, как он пьет меня, и как с каждым глотком моя жизнь утекает.

Я не могу пошевелиться. Не могу закричать. Только смотрю в пустое небо над разрушенной ареной.

Никто не придет мне на помощь.

Николай… где же ты?

Горькая усмешка появляется на моих губах. Наверняка сейчас он спасает свою драгоценную королеву.

Змей отрывается от моей шеи, его человеческое лицо искажено наслаждением. По подбородку стекает моя кровь.

– Вкусно, – шепчет он, слизывая все до капли. – Так и должно быть.

Я больше не чувствую своего тела. Холод поднимается от ног к сердцу. Странно, но боли больше нет. Только усталость и пустота. Безмятежное спокойствие.

Змей наклоняется ко мне снова, его глаза горят триумфом.

– Еще немного, и я буду свободен, – говорит он, касаясь моей щеки.

Он снова впивается в мою шею. Теперь даже не больно.

Мир меркнет.

Странно, но я больше не боюсь. Может, это последний дар умирающим – принятие неизбежного. Мои мысли плывут, растворяются, как туман на рассвете.

Вдруг змей дергается, отрывается от моей шеи. Его тело выгибается дугой, а из горла вырывается нечеловеческий вопль. Я оседаю на землю и моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд сквозь пелену.

Кострис. Он запрыгивает на спину Герра, вцепившись в него. В руках ефрейтора какое-то оружие, похоже на дротики, которое он вонзает в шею полоза.

Я пытаюсь подняться, чтобы помочь Кострису, но ноги не слушаются. Я потеряла слишком много крови. Я даже не могу поднять руку.

Змей трансформируется – его человеческое тело удлиняется, конечности втягиваются. Он снова становится огромным чудовищем, извивается и сбрасывает Костриса.

Затем, полоз уползает по обломкам арены в море.

Я пытаюсь подняться на дрожащих ногах, опираясь о стену. Кострис медленно привстает с земли, держась за окровавленный висок.

Я подползаю на четвереньках к обрыву, чтобы убедиться: полоз уже исчез в море.

– Спасибо. – говорю я Кострису хриплым голосом.

– Мы квиты. – кидает ефрейтор мне в ответ, в его взгляд вернулась ненависть ко мне.

Он встает и уходит.

Меня сковывает обреченностью и одиночеством. Смотрю на выглянувшее из-за туч солнце.

Странно, но я улыбаюсь. Внезапно приходит умиротворение. Становится легко.

Надеюсь, мои друзья, Николай, Макс… Что все они живы…

Я пытаюсь подняться, но в глазах чернеет и я проваливаюсь в пустоту.

Глава 21

Николай

Я успеваю подхватить Анну на руки, прежде чем она упадет на грубые камни. Ее голова безвольно откидывается назад, я тянусь одной рукой к ее затылку, чтобы придержать и посмотреть ей в глаза… Но они сомкнуты. Малахитница словно заснула, и только кровь на ее шее дает понять, что это не сон. Это кошмар. Побелевшие губы чуть приоткрыты. Она дышит, но слишком слабо, будто нехотя.

Будто прощаясь с этим миром…

Лучи солнца, выглянувшего из-за туч, касаются пугающе спокойного лица Анны. Она сама свет, озаряющий мою темноту.

Я чувствую, что в ней почти не осталось крови. Недостаточно для того, чтобы прожить еще несколько минут.

Даже когда она принимала сыворотку или падала в обморок – она не была настолько… Бледной.

Мне страшно.

По телу ползет неприятная дрожь. Она не может умереть. Я пытаюсь нащупать пульс. Слабый.

Поздно. Уже слишком поздно.

Я не успею донести ее до больничного крыла, особенно учитывая, что ее тело наполовину разрушено поганым змеем, а ближайший вход в Горнило – засыпан камнями. Там ей не помогут. Слишком много раненых.

Нет…

С таким пульсом ей остается две-три минуты жизни.

Почему мои руки дрожат?

Жесткий спазм сковывает грудь, но я разрываю его.

– Даларас! – кричу, разрывая глотку.

У меня слишком мало времени.

Я не позволю ей умереть.

Знаю, Горнило шокировано произошедшим, но мне плевать на всех. Сейчас, даже на королеву, чей приказ ретироваться пришлось ослушаться.

Пытаюсь заставить кровь Анны совершать свой круг и вынуждать ее сердце биться…

Но крови слишком мало.

Лейтенант Даларас появляется передо мной.

– Ее сердце останавливается.

– Я не собираюсь ей помо…

Вира не успевает договорить, потому что я обрушиваю на нее свою злость, и уже чувствую себя подло. Почувствовав боль, лейтенант Даларас падает на колени, ее рот раскрывается в беззвучном крике.

– Это приказ, – шиплю сквозь зубы.

Вира склоняется над телом Анны и кладет ей на грудь свою руку. Я знаю, что лейтенант сейчас меня ненавидит, поэтому даже не смотрит в мою сторону. У меня нет времени думать об этом.

Я вытаскиваю кинжал, чтобы