Прости, Мария - Аманта Сантос

— Ой, ну, встану, позавтракаю...

— В общем, к обеду жду.

Красный спортивный автомобиль затормозил возле металлической ограды утопающего в зелени особняка. Изабелла назвала свое имя, и ворота открылись, пропустив автомобиль, и тут же сомкнулись за спиной. Эвелин уже подошла к воротам.

— Вылезай и проходи, машину отгонят. — И они пошли по дороге к дому. Сам дом словно сошел с картины времен испанского владычества. Изабелла так и сказала подруге.

— Верно. Мы отреставрировали его, почти ничего не изменив. Он хорошо приспособлен к климату этой страны. Кроме того, он очень красив. Посмотри. — И девушки замерли в восхищении — над мощным фонтаном, бившем из бассейна прямо перед домом стояла радуга.

— Какое чудо, — прошептала Изабелла.

— За домом бассейн, а в парке — много маленьких фонтанчиков и ручейков. Они, — девушка махнула рукой в сторону дома, — знают, что я люблю воду.

Они поднялись по мраморным ступеням, и Эвелин неторопливо показывала подруге дом. Та восхищалась вкусом, с которым были совмещены здесь красота старины и современные удобства.

— Домом я занималась сама, — не удержалась от хвастовства Эвелин.

— У тебя просто талант! Это чудо!

— Да нет, я просто подняла старые планы этого здания. Когда-то здесь жила очень знатная дама, отправленная в ссылку. Некоторые из хроникеров упоминали, что выслана она была за неуступчивость по отношению к самому испанскому королю. Снаружи дом восстановлен полностью таким как был, даже орнамент...

— Тиэко-сан, куда подавать чай?

— Во внутренний дворик, пожайлуста.

— Кто это, Эвелин?

— Как кто? Служанка.

— Но она, она...

— Она японка, а что?

— У тебя японская прислуга?

— Да.

— А почему она так назвала тебя — Тиэко-сан?

— Тиэко — мое японское имя, а сан — это... ну просто уважительная приставка.

— Тиэко-сан. Я и не знала, что тебя так зовут.

— Полностью меня зовут Тиэко-Эвелин-Мария. Но здесь Тиэко звучит слишком необычно, точно также, как в Японии я никогда не назовусь Эвелин. Но пойдем. Чай ждет.

Крытый внутренний дворик — мраморные колонны, увитые плющом. Легкая прохлада, изящно Сервированный стол. Девушки опустились в кресло.

— Рассказывай, — Эвелин не терпелось узнать, что такое случилось у ее подруги.

— Представляешь, Эвелин, у меня будет ребенок.

— Правда?!

— Да! Все врачи подтвердили.

— Это же прекрасно.

— Но пока срок маленький, его не заметно.

— Повернись, я посмотрю, — Эвелин внимательно оглядела по-прежнему тонкую талию подруга.

— Ну, капельку ты все же потолстела.

— Правда?!

— Смотри сама.

— Ох, я сама так хочу это увидеть, что уже не доверяю своим глазам.

— Ты уже сказала всем?

— В том-то и дело, что нет. Это и будет моей маленькой местью, за то, что он позволил себе за меня отвечать.

— То есть он ничего не знает?

— И не узнает, я так решила.

— Ладно, давай пить чай.

— Ты знаешь, Эвелин, у меня совсем нет аппетита.

— Это поправимо, — она нажала незаметную кнопку на столе, почти мгновенно появилась служанка.

— Слушаю вас, Тиэко-сан.

Эвелин быстро что-то проговорила по-японски, та вежливо улыбнулась и сказала что-то в ответ. Потом она ушла.

— Сейчас тебе подадут то, что тебе захочется съесть.

— Не знаю, я с таким трудом запихиваю в себя еду.

— Эту запихивать не придется.

Эвелин оказалась права — рот Изабеллы наполнился слюной еще тогда, когда до их террасы долетели первые запахи, а когда были поданы сами блюда — довольно-таки странные на вид — она не заставила себя упрашивать.

Девушки поговорили еще о многом, лежа в зеленой беседке в саду, а потом шофер Эвелин отвез Изабеллу домой. Той было гораздо легче. Во-первых, она впервые за несколько дней как следует наелась, а во-вторых — поделилась прямо-таки распиравшей ее тайной.

ГЛАВА 50

Дела у Луиса с семьей по-прежнему не ладились. Мать все так же тайком приходила к сыну, очень хорошо поладила с невесткой. Но отец, дон Эстебан, оставался непримирим. Он говорил, что пока Луис идет против воли отца, он, дон Эстебан, не хочет иметь с ним ничего общего.

Шло время, но в их отношениях ничего не менялось, и Луиса эта ситуация волновала очень сильно. Он любил своих родителей и не мог долго находиться вдали от них.

А тут еще и у Насарии должен был вот-вот появиться ребенок, и будущий отец проводил все дни в радостных заботах.

Когда из сейфа исчезли документы, Луис просто растерялся. Его нервы не выдержали, и он накричал на Хосе Игнасио, и очень испугался, что они поссорятся. Но, к счастью, Хосе Игнасио нашел папку, украденную Рафаэлем Идальго, и они помирились.

— Прости меня, Хосе Игнасио, — сказал ему Луис. — Я виноват перед тобой. Но я даже не мог предположить, как все было на самом деле. Все это так запутанно!

— Ничего страшного, Луис, — ответил Хосе Игнасио. — Я понимаю, что ты волновался все это время. Ведь у вас скоро будет ребенок... Главное, что все хорошо кончилось, и мы остались друзьями.

Наконец, пришел этот радостный, счастливый день, когда Насария родила. Это был крепенький здоровый мальчик, и молодые родители не могли нарадоваться на свое чадо.

Когда все вернулись домой, к ним пришла донья Эльвира. Глядя, как счастлив сын, она и сама чувствовала себя счастливой, а когда она увидела внука, старушка поняла, что именно этой радости ей не хватало для того, чтобы чувствовать себя полностью спокойной.

Прошло еще немного времени. Мальчик рос здоровым и крепким. Но, наконец, неведомыми