Прости, Мария - Аманта Сантос

и для матери, и для ребенка все закончилось благополучно. Альберто, с нетерпением ожидавшего в приемной, не пустили к Сильвии. Ее он увидел только на следующий день. Зато он уже знал, что родилась дочь. Девочку назвали Тересой.

Альберто каждый день приходил к Сильвии. Ей пришлось прождать в клинике дольше обычного, так как она не сразу оправилась после тяжелых родов. Но что значило это, по-сравнению с тем, что у них теперь была дочь! Она родилась здоровенькой и крепкой и врачи не опасались за ее жизнь. Счастливых родителей поздравляли друзья и знакомые. А они не могли нарадоваться на дочку. Какая она у них красивая, замечательная, самая лучшая! Сильвия и думать забыла о своих страхах, теперь все ее время поглощала дочь. Ей так нравилось самой возиться с девочкой: купать ее, пеленать, укачивать!

— Ты готова и близко никого к ней не подпускать, — посмеивался Альберто. Но сам он тоже очень полюбил Тересу. Иногда ему просто даже не верилось, что все так хорошо, что наконец-то они с Сильвией обрели настоящее счастье, которое, как им казалось, уже не придет в их дом.

Несмотря ни на что, Мария искренне радовалась счастью Альберто и Сильвии. Она приезжала к ним, чтобы поздравить их и посмотреть на Тересу. Девочка ей очень понравилась. Да, они заслужили свое счастье. Они заплатили за него большую цену, но теперь, наконец, смогли обрести свое долгожданную радость и покой. С волнением смотрела она на их смеющиеся лица.

ГЛАВА 51

Алехандро лежал на диване и безуспешно нажимал кнопку дистанционного пульта, пытаясь найти по телевизору хоть что-нибудь интересное. Лежать он не привык. Если ему и приходилось проводить в постели какое-то время в своей жизни, то больше трех дней (в сознании) он все равно не выдерживал. Сломанные ребра, конечно, болели, но не будь доктор Фернандо Торрес другом семьи Хосе Игнасио, Алехандро давно бы послал все его рекомендации куда-нибудь подальше. Но его братец лично каждый день проверял их выполнение, нарушая строгое указание своей матери больше никогда не встречаться с этим легкомысленным субъектом...

Алехандро лежал в темноте и с закрытыми глазами перебирал воспоминания последних месяцев. Почему-то он снова и снова вспоминал эту девушку по имени Эвелин, которую тогда подобрал на улице под проливным дождем. Алехандро, не обиженному за свою долгую жизнь женским вниманием, казалось, что она не похожа на других женщин, что она отличается от них очень сильно и, несомненно, в лучшую сторону. Он снова видел перед собой ее восточные глаза на смуглом прекрасном лице и ее гибкую стройную фигурку, слышал ее голос...

Телеграмму принесли сразу же после обеда. Ему пришлось несколько раз перечитать ее, прежде, чем до него окончательно дошел ее смысл.

Его двоюродная сестра Аманда приглашала его на крестины своего первого ребенка. Аманде было уже более тридцати лет, она давно отчаялась иметь детей, и рождение ее первенца действительно было событием в многочисленной семье Касаресов. В первый раз Алехандро приглашали на семейное торжество, тем самым признавая его своим. Он не ожидал, что это его настолько обрадует и решил ехать немедленно, начисто выбросив из головы все медицинские рекомендации. Он потянулся к телефону и отдал распоряжение выводить машину из гаража, решив, что подарок купит по дороге. Тут в дверь постучали. На пороге стоял Хосе Игнасио. «Ах я болван, — подумалось Алехандро, — как же я могу сейчас его бросить?» Хосе Игнасио прошел в комнату и плюхнулся в кресло.

— Привет! Как ты себя чувствуешь?

— Лежу! — ворчливо отозвался Алехандро. Потом кивнул на телеграмму:

— Вот, посмотри.

Хосе Игнасио внимательно прочитал телеграмму, потом вопросительно посмотрел на Алехандро.

— Но ведь ты же болен...

— Хосе Игнасио, постарайся меня понять. Ты как-то рассказывал мне, что всю жизнь страдал из-за сословных предрассудков. Тебя не хотели видеть рядом с собой аристократы, меня же не признавали равным даже в деревне, из которой уехала твоя мать... Я поеду туда.

Хосе Игнасио помолчал, потом положил руку ему на плечо.

— Я понимаю, ты должен ехать.

— Вот и чудно. — Алехандро поднялся, чуть поморщившись. — Тогда поедем со мной, ты поможешь мне выбрать подарки.

Алехандро не представлял себе, что полагается дарить матери и ребенку в таком случае. Он и на крестинах-то никогда не был. К тому же боль в груди, все время дававшая о себе знать, сильно мешала ему сосредоточиться. Он не хотел, чтобы Хосе Игнасио заметил это, поэтому непрерывно шутил и подначивал своего троюродного брата.

Они объехали кучу магазинов, последовательно загружая машину свертками, коробками и пакетами. Хосе Игнасио, с его врожденной деликатностью, удерживал Алехандро от покупки тех вещей, которые невольно могли бы вызвать обиду или непонимание у деревенских родственников. Алехандро был благодарен ему за это. Ему не хотелось никого обижать. 

— Ты продержишься тут без меня, Хосе Игнасио? Я вернусь через пару дней...

— Поезжай спокойно. Ты вернешься, и мы доведем до конца наше расследование. 

— Но доктор Торрес сказал... — неожиданно вспомнил Хосе Игнасио.

— Забудь. — Посоветовал ему Алехандро и, включив зажигание, рванул машину с места.

На бешеной скорости он гнал машину по шоссе. Во-первых, он привык так ездить, во-вторых, он должен был успеть доехать до деревни, пока действовало обезболивающее лекарство, прописанное все тем же доктором Торресом. Что ж, и от докторов тоже иногда бывает польза... Через полтора часа он свернул с шоссе и скорость пришлось значительно снизить. Но оставалось уже совсем немного. Алехандро постарался подумать о чем-нибудь приятном. В голову опять пришла та девушка из залитого водой автомобиля. Янтарный брелок, покачиваясь, болтался на ключе, вставленном в замок зажигания. Янтарь собирал в себя солнце, и от этого черный иероглиф на нем казался особенно четким...

Деревня была уже совсем близко. По сторонам дороги он видел клочки земли, засеянные маисом и ямсом. Алехандро овладевало радостное предчувствие, заставлявшее его даже на время забыть о боли. Мог ли он предположить, во что обратится долгожданный для его семьи праздник? Также не