Негодный подарок для наследника. Снежные узы - Мария Вельская

Из носа шла кровь, но я даже на пыталась ее остановить.

Выдохнула. Сосредоточилась на биении источника. И раскрыла его. Нараспашку, захлебываясь в потоке силы. Никакой магии вовне. Это влияние только на себя.

— Пробудись!

Рык-крик. Мой соперник что-то почуял, ринулся прочь, не пытаясь на этот раз атаковать. Перед глазами встало лицо бабушки. Добрые морщинки-смешинки, мудрые светлые глаза, ясная улыбка.

Его сменило совсем другое лицо. Ртутные глаза прожгли насквозь. Меня дёрнуло изнутри, нанизало на иглу этого взгляда.

— Борись!

Хвост узлом тебе завязать, твое змейство!

Тело задрожало, дернулось, сердце быстро и гулко забилось. Подушечки пальцев больно кольнуло. Тело ошпарило. И на моих пальцах засияли темные когти. Небольшие, но очень острые.

Меня снова скрутило. Возникло ощущение, что по венам течет ядовитая кислота. Рывок. Техника быстрого перемещения. Мышцы разрывает, подкашиваются ноги, но я врезаюсь в противника, как пушечное ядро. Перекат. Подсечка. Удар.

Острые лезвия веера впиваются в его грудную клетку. Кровожадность — вот, как надо было называть эту прелесть!

Бабочка урчит, пирует на чужих костях.

Миг — и я выдергиваю веер из тела Сар-Лактара. Оружие недовольно. Обжигает пальцы, шипит. Но моя воля сильнее.

— Фу, плохая Бабочка! Сидеть! А то на диету посажу! — Шикаю.

Великолепно. Предсмертный бред.

Почему мой враг не шевелится? Не сопротивляется? Не встаёт? Я точно не использовала никакой магии. Веер задел жизненно важные органы? Нет!

Я застыла. Моя ладонь лежала на груди мужчины. Она не светилась и не сияла. Но тем, новым зрением я теперь могла уловить тонкую плотную дымку, которая окутывала сердце и голову моего противника.

В глазах потемнело. Тело сковал ненавистный холод.

Дар активировался.

И я увидела то, что мне хотелось бы забыть. Или и вовсе не знать.

…Большая комната тонула в полумраке. Остро пахло благовониями. Горел только небольшой круглый пузатый фонарь на столе, подмигивал оранжевыми боками.

Тот, кто сидел в глубоком кресле, даже не повернул головы в сторону вошедшего. Миарт боялся. Этим всепоглощающим страхом самоуверенного артефактора был пропитан воздух вокруг. Он упал на колени, стукаясь головой об пол, и замер в почтительной позе ещё у порога.

Может, повезет. Может, обойдется. Его клан считался сильным, а семья — известной, но не настолько, чтобы среднего сына лично вызывали сюда. Он ведь ничем не провинился! Ничем настолько серьезным, чтобы оказаться здесь, в небольшом здании, которое притулилось с черного хода дворца.

У здания не было даже названия или таблички, но ни один чиновник бы не посмел накладывать на него штраф.

Сюда редко вызвали. А ещё реже вызываемые выходили своими ногами.

По телу прошел озноб. На лбу выступила испарина, коленям было жёстко и холодно, но шевельнуться Миарт Сар-Лактар не посмел.

— Ты подаешь надежды, наследник рода Сар-Лактар, — наконец, раздался глухой негромкий голос.

Явно искажен амулетами. Причем сделанными на заказ — мелькнула и пропала мысль.

— Я-йаа не наследник, достопочтенный господин, лишь третий из четырех сыновей отца, — проблеял, ненавидя себя за слабость, молодой мужчина.

— Но ты можешь им стать, — тихо шепнул голос безумные слова.

Послышались шаги. Неторопливые, невесомые. Миарг неловко шевельнулся, но не позволил себе поднять глаза. Сердце обмирало от ужаса.

— Г-господин, я… — в носу засвербело, и он обмер, чтобы не чихнуть.

— Ты способный артефактор, Миарг. Твои разработки заинтересовали наш отдел. Жаль, что ты не спешил их обнародовать, но это вполне объяснимо, учитывая некоторые их… побочные свойства. Ты был не очень добропорядочным подданным империи, Миарг. Проводил опыты на горожанах. Ладно, слуги. Это мелочи. Но мы едва успели замять скандал с пропавшим сыном главы ткацкой гильдии. А ведь мастера, работающие по шёлку, очень ценны, — мягко попенял голос.

Миарг задрожал. Паника сковала тело, из горла вырвался бессвязный хрип. Он… Он не хотел! Это было просто помутнение рассудка, ошибка!

Он больше никогда так не поступит, но ведь во имя магии должен кто-то был пожертвовать собой! И не он же сам!

— Полно, не трясись. Никто не знает. Но нам пришлось приложить для этого усилия, Миарг, — сапоги с острыми загнутыми носами прошлись туда-сюда.

Облегчение сделало тело ватным и безвольным.

Они… Они не убьют его! Если Миарг хоть что-то понимал — это была вербовка. Это был уже другой разговор.

— Да будет сила и мудрость посланников императора воспета в веках, да пребудет с ними милость духов! Как истинный слуга империи, я всегда готов помочь своими скромными талантами великим. Чем смогу, — отчаянно зашептал он в пол.

— Это прекрасно…

Шуршание. И тиски, удавкой охватившие шею.

— Если ты посмеешь проговориться или любым способом дать понять кому-то о своей новой службе — ты пожалеешь, что не сдох сейчас. Если будешь исполнителен — вознесешься, — лязгнул капканом тихий голос.

— Я вс-се понял, господин! Я не подведу вас! Клянусь силой! — Поспешно прохрипел артефактор.

Магия тут же отозвалась, скрепила клятву. Тиски разжались. Он облизнул губы, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание от ужаса.

— Вот и славно, ша. Вот и славно, что мы друг друга поняли, — одобрительный смешок. — А теперь первое задание. Справишься — и одной помехой на пути к наследству станет меньше, — буднично, будто он и не говорил о чьей-то смерти, бросил достопочтенный.

— Слушаю, господин, — проскрипел Миарг. Шея горела огнем.

— Говорят, у Вэйрина Эль-Шао новая любовница. Чужачка. Это беспокоит достойных мужей империи. Вызови ее на дуэль. Не до смерти, но так, чтобы она оказалась в твоей власти. Потом приведешь ее сюда и забудешь об этом. Все понятно? — Надавил жёстко голос.

Миарг ощутил искреннее удивление. Какая-то девка клана Эль-Шао? Чужачка? Столько шума из-за нее? Но он благоразумно прикусил язык.

И успел заметить золотую пряжку с весьма любопытной чеканкой на сапоге господина прежде, чем получил чувствительный удар в бок.

Однако воспоминаниям это не мешало. Он знал, видел эскизы подобных украшений. Такие носили только господа, приближенные к Трону Змея. Опасное знание… Ведь по древним канонам на такое облачение имели право принцы! И их доверенные лица…

— Возвращайся! — Грудь обожгло. Ослепительно полыхнула связь.

А потом… Не было тошноты, отвращения, слабости и привычной уже головной боли. Меня словно подхватили под руку, обняли — и вывели из видения.

Поразительно долгого, четкого и объемного. Впрочем, мерзостей из жизни Миарга Сар-Лактара я и так насмотрелась достаточно — хорошо, что все это было привычным смазанным пятном, без звука и запаха.

— Давай, выходи! — Повелительное. Почти приказ.

Связь натянулась, дернула — и на меня навалился жуткий гул. Крики, хрипы, визг, кто-то спорил на повышенных тонах.

На меня навалились тяжесть собственного тела, ноющая боль, апатия,