Негодный подарок для наследника. Снежные узы - Мария Вельская

— Адептка Эль-Шао, прошу встать и проследовать за мной. Вас ожидают, — сухо и надменно провозгласил невысокий, довольно молодой на вид мужчина.

Его длинные волосы были убраны частью в пучок на затылке, а частью — свободно спадали по обе стороны лица. Сверкнул строгий умный взгляд человека, привыкшего выполнять любую, даже самую неприятную работу.

Сердце тревожно стукнуло. Я легко соскочила с постели на пол, привычно кланяясь.

Недавно мне принесли вместо больничной одежды несколько удобных, простых на вид, но созданных из дорогой ткани с ручной вышивкой ханьфу. Сейчас я была в одном из них — летящем, темно-синем.

— Прошу простить мою назойливость, достопочтенный, но от кого вы и куда собираетесь меня сопроводить? — На лице заплясала сдержанная вежливая улыбка.

Изящный наклон головы. Лёгкое движение навстречу. Я увидела одобрение в глазах мужчины.

— Вас ожидает сам господин ректор Конактума. Он вынужден уделить несколько минут своего времени вашему разбирательству, ашсара. Поэтому поторопитесь, — достаточно благожелательно отозвался незнакомец, — я Наир ТанШо, первый секретарь сияющего господина Юйлуна.

Юйлун. Яшмовый дракон? Любопытно. И то, что имена в империи эль-драгхо тоже бывают двух типов — напоминающие наши, земные, из далёкой Азии, где каждое имя имеет определенное значение, и совершенно ни на что не похожие, тоже весьма интересно. Как я поняла, сложные "китайские" имена чаще всего встречались среди аристократии, сильных магов и представителей древних родов. Имена попроще были у менее знатных персон, обычных горожан, служивой касты эль-драгхо и смесков — тех, у кого в роду встречались другие расы. Но были и исключения.

Я отложила книги, попросила оставить меня на минуту и быстро привела себя в порядок перед зеркалом.

Что могло заставить одного из сильнейших магов империи, брата главы одного из самых могущественных кланов, заняться этим делом?

Страх вдруг ошпарил, накрыл с головой. Страх убивал прежде самой смерти. Губы затряслись, сжало грудь, заледенели пальцы.

Из зеркала на меня смотрели выпученные глаза очень грустной рыбки. Выкинут из аквариума — или дадут ещё поплавать?

Рыбка отчаянно хотела жить и била хвостом. Спасите мои жабры!

Быстро прекрати косплеить воблу, Алиска! Ли Ссэ, где там твой разум и твоя гордость?!

Сосулька, как же не хватает рядом близкого человека. Чтобы поплакаться в жилетку, пожаловаться на жизнь, Зиму-заразу и просто обсудить местные порядки. Даже по Аргу уже скучать начала, отходчивая я девица, забыла все его прошлые выходки. Это и было — в другой жизни.

— Я готова! — Объявила подрагивающим голосом.

В покоях целителей было пустынно. Мне хотелось уцепиться когтями за ближайшую деревяшку (когти мне на поединке точно привиделись, не было от них сейчас ни следа) — и горестно завыть брошенной банши.

— Идёмте, ашсара, — склонил голову брюнет.

Он не предложил мне руки, не оглянулся, чтобы проверить, что я иду за ним, но… Что-то мне подсказывало, что шаг вправо — шаг влево — и быть тебе, Ли Ссэ, хоть тушкой, хоть чучелком.

Пальцы вцепились в пояс. Полезли мысли о фэйчи и нажейго. Что если про них узнали? Кому уже известно о моем даре? Почему меня бросили вот так — без подготовки, без объяснений?

В коридорах было шумно. И везде мужчины-мужчины-мужчины.

Взрослые, умные, опасные. Маги. И я — синяя ворона с белой нашивкой пиктограммы заклинателей на одежде.

Конечно, на нас смотрели. Но, удивительное дело, я почти не видела во взглядах привычного отвращения или презрения. Равнодушие, пренебрежение, злоба — были. Но были и интерес, приязнь, и что-то новое — мужское, оценивающее, но уже не как хорошенькую куколку на ночь.

Идти пришлось долго. Мой сопровождающий не заговаривал, не оглядывался ни разу и только властно рассекал собой окружающее пространство.

Нам пришлось подняться по монументальным лестницам с витыми перилами на три этажа вверх, свернуть куда-то влево, пройти по длинной крытой галерее, откуда был виден двор академии, и только после этого мы оказались в просторном холле.

У дальней стены за ширмой из незнакомых мне вьющихся растений стояли стол, высокий стул и множество уютно гнездящихся шкафов. С другой стороны, у окна, стояло несколько скамей с низкой спинкой и маленький столик.

А посередине, в глухой стене, разместилась округлая дверь. Темное дерево. Ручка в виде оскалившегося дракона. И ощущение пугающей мощи.

Ноги подкашивались. Робость, слабость, желание сбежать. Соскребут ведь в совочек, и поминай Алису как звали.

— А, может, не надо? — Жалобно спросила я про себя спину неумолимого господина секретаря.

Спина дернулась, замерла и медленно оглянулась.

Глаза господина ТанШо были светлые-светлые, как переливающийся жемчуг.

Ощущение чужеродной мощи накрывало с головой. Губы пересохли.

— Я дам лишь один совет, шаи Ли Ссэ, — эль-драгхо замер. Вертикальный зрачок в его глазах задрожал, — говорите только правду. Даже самую неприятную. И не бойтесь так. Ваш страх горчит у меня на языке, — он облизнулся.

Медленно, твою снежную крепость, облизнулся раздвоенным языком! А потом подмигнул мне — и шагнул вперёд, распахивая двери.

— Я привел шаи Ли Ссэ, господин, — донёсся до меня прохладный шипящий голос.

А потом меня как будто толкнули в спину — и я влетела в большую, ярко освещённую комнату.

Казнить нельзя покусать! Приговор обжалованию не подлежит! — Мелькнула дурацкая мысль.

Я задохнулась. Как будто плиту сверху положили.

От тяжести чужой силы дрожало все пространство. Такое я видела только раз — когда эмиссар Зимы принял свою истинную форму, сотканную изо льда.

Изо рта вырвался пар. Виски сдавило. И тут же появилось ощущение знакомого присутствия. Тугой жгут силы вспыхнул, сковал, связал меня знакомыми узами. Так было… спокойнее.

Я сделала вид, что это я кланяюсь, всячески выказываю почтение господам эль-драгхо, а вовсе не падаю.

— Интересная девочка, — лёг на плечи низкий, переливающийся голос.

Я медленно выпрямилась. Умирающий лебедь — это, в конце концов, по́шло.

— Ни манер, ни ума. — Выплюнул другой голос, — очевидно, что без посторонней помощи с адептом Сар-Лактар она бы не справилась.

— Девочка, посмотри на меня, — это было сказано настолько мягко и спокойно, что я тут же вскинула голову.

И застыла, окаменела. Тот, кто смотрел на меня… этот мужчина был до боли похож на моего родного отца. Или, скорее, деда. Поразительное внешнее сходство. И такое же поразительное отличие. Его глаза. И дело не в вертикальном зрачке, не в ледяном остром взгляде, нет. Его глаза были живыми.

Жёсткими, властными, много повидавшими и много прожившими. На молодом лице сияли ясные древние глаза очень умного и очень опасного существа. Он видел меня насквозь, со всеми моими нелепыми попытками что-то скрыть, страхами, чувствами, злостью, усталостью.