Запретная роль - Оксана Хващевская

Маша хотела сказать, что родных у неё нет, это какая-то ошибка. Да и всё происходящее ошибка, но во рту было сухо, в горле першило и казалось, что она не сможет уже никогда разговаривать.

— Может быть, вы что-нибудь хотите? — спросила женщина, закончив переписывать показание приборов.

Девушка кивнула.

— Бургер! — прохрипела она.

— О, это прекрасно! Вы определённо идёте на поправку! — с улыбкой отозвалась медсестра и вышла, оставляя Машу одну.

Впрочем, девушка не долго пребывала в одиночестве. Не прошло и пяти минут, как в палату вошёл врач, мужчина среднего возраста. Несколько минут он молча изучал записи медсестры, потом взял табуретку, поставив рядом с кроватью, и присел.

— Я рад, Мария Николаевна, что вы пришли в себя. И раз уж вам захотелось бургера, значит, вы вполне способны выслушать меня. Вы помните, как попали в аварию? — спросил он.

Лигорская в ответ лишь едва заметно покачала головой,

— Ну этого и следовало ожидать. Вы получили серьёзную травму головы и пробыли в коме две недели. Кроме этого, у вас множественные повреждения внутренних органов. Я уже не говорю про синяки на теле, которые ещё не скоро пройдут. Также у вас повреждена рука, и какое-то время вам придётся носить фиксирующую повязку. И ещё: вы потеряли ребёнка…

— Ребёнка? — с трудом владея языком, переспросила девушка.

— Да, вы были беременны. Предположительно недели четыре-пять. Вы не помните этого тоже или вы не знали?

— Я не знала… — прошептала девушка.

Хотя… Нет, она догадывалась.

— Простите, но спасти беременность при ваших травмах не представлялось возможным! Но вы молоды, и, конечно, у вас ещё могут быть дети. И они у вас обязательно будут! А сейчас нам с вами предстоит долгий процесс восстановления. Ваши родные очень хотят вас навестить, поэтому сейчас мы будем готовить вас к переводу в отделение интенсивной терапии. Уверен, дальше вы пойдёте на поправку и всё будет хорошо. Кризис миновал, и это главное. А теперь отдыхайте! — сказал врач и встал.

Маша хотела что-то сказать, спросить, но она была ещё слишком слаба, а доктор уже выходил из палаты, оставляя её. Лигорская закрыла глаза. Отдыхать… Ей в самом деле лучше закрыть глаза и спать. Долго спать, не думать и не вспоминать. Авария, потерянная беременность, её родные… Разве у неё есть родные? Доктор что-то напутал. У неё только дочки. Господи, как же болит голова! Нет, спать. Она не в состоянии думать. Где же медсестра? Пусть бы уколола ей обезболивающее и снотворное заодно.

В следующий раз очнувшись от липкого сна, который вызывали лекарства, Маша почувствовала, как кто-то нежно и легко сжимает её руку. Открыв глаза, Лигорская с трудом повернула голову и увидела Гордеева, который сидел у её кровати, склонившись и обхватив ладонь обеими руками. Когда Маша зашевелилась и пальцы её дрогнули, Антон поднял голову. Их взгляды встретились.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала она, попытавшись высвободить свою руку.

Гордеев не ответил, просто перевернул её ладонь и прижался губами к запястью девушки.

— Ты спрашиваешь, что я здесь делаю? Не поверишь, молюсь. Молюсь, вот уже две недели и не ухожу из больницы! — ответил он. — Ты знаешь, что чуть не умерла? Почему той ночью ты оказалась за рулём машины? Куда ты собралась поехать? Что случилось? — спросил мужчина.

— Я не знаю! — соврала девушка. Просто в правде больше не было смысла. Да и что она может изменить теперь? — Просто не могла и не хотела оставаться одна тем вечером, ночью. Возможно, меня позвали друзья в ночной клуб. Да и мало ли… Я на самом деле плохо помню. Ты ведь наверняка знаешь, что я получила травму головы и провалы в памяти мне простительны. А умереть… Нет, умереть ты бы мне не дал. Ты же мой ангел-хранитель! — чуть заметно улыбнувшись, добавила она.

— Маша, любимая, родная моя, я думаю, тебе пора завязывать с друзьями и ночными клубами. Наверное, тебя действительно хранит ангел, потому что ты чудом осталась жива. Подумай о детях. Что будет с Катюшей и Сашенькой, если тебя не станет? Что будет со мной?

— У тебя есть Лиза! Уверена, она уж точно сумеет тебя утешить! — не смогла сдержать сарказма Лигорская.

— Перестань! — оборвал её Гордеев. — Ты же знаешь…

— Да, я знаю! — перебила его Маша, не желая слушать то, во что она больше не верила. — Прости меня, — сказала она уже другим тоном и попыталась улыбнуться. — Надеюсь, ты не говорил Катюше о том, что произошло со мной? С кем они были всё это время? Я хотела бы их увидеть…

— С Соней. Со мной. Я эти недели был в Минске. Как только узнал обо всём, тут же прилетел.

— Как ты узнал? — спросила девушка.

— Лиза сказала! — не стал врать мужчина.

— Благородно… — усмехнулась Лигорская. — И что же, она тебя вот так просто отпустила?

— А разве она смогла бы меня удержать? — вопросом на вопрос ответил мужчина.

— Ну да, теперь-то она может позволить себе великодушие… — пробормотала девушка.

— Что?

— Ничего, — покачала она головой. — А ты не знаешь, как долго меня будут держать в больнице?

— Пару недель уж точно, а потом я увезу тебя с детьми на Балтику!

— У меня вообще-то съёмки… — попробовала возразить Маша.

— Придётся тебе забыть о них до полного выздоровления! Маш, я должен сообщить тебе кое-что!

— Я знаю. Она сообщила…

— Что? Ты о чём сейчас?

— А ты?

— Я о твоих родителях!

— Что? А… Причём здесь мои родители?

— Маш, послушай, только не волнуйся. Я знаю, что ты не общалась с ними много лет, но… Это неправильно. Так не должно быть! К тому же ты едва не умерла. И что бы ты ни говорила, я не верю, что им было бы безразлично, случись это. Я нашёл их и сообщил о тебе. Они так же, как и я, всё это время не покидали стен больницы. Они переживают за тебя. И сейчас твоя мама тоже здесь, в коридоре. Она хотела бы тебя навестить. А ещё они хотели бы познакомиться с детьми. И я обещал им это!

— С ума сойти! — только и смогла произнести девушка в ответ. — Нет, но вообще-то, ты должен был меня спросить. А… Ладно, я ж была в коме. Нет, бургером ты точно не отделаешься. Хочу ещё и колы со льдом! — заявила девушка.

А Гордеев улыбнулся и, наклонившись к ней, осторожно и легко