Запретная роль - Оксана Хващевская

— Я не буду вам мешать, но обещаю позвонить и заказать и бургеры, и колу, и даже картошку фри, если хочешь! — пообещал он и вышел из палаты.

Маша осталась одна, на мгновение закрыла глаза, откинувшись на подушку. Она не знала, радоваться ей или злиться. И не представляла, что сказать маме и как себя повести…

Гак уж вышло, но Машка ни разу за все эти годы не встретилась с родителями ни в Минске, ни в Василькове. От бабушки она узнавала домашние новости, но сама так и не решилась переступить порог родительской квартиры. Что её удерживало? Возможно, гордость… Лигорская хотела встречи с родителями и опасалась, потому что не знала, как они, особенно мама, поведут себя. А вдруг они всё так же не желают видеть её и слышать о ней? В конце концов, при желании они могли узнать и телефон её, и адрес. Она не чувствовала себя виноватой перед ними и с присущим ей упрямством не понимала, почему должна первой делать шаг к примирению. Ведь это они выставили её из дома и отказались в угоду старшей дочери. К тому же за все эти восемь лет они ни разу не выразили желания увидеться.

Почему-то мысль о том, что родители чувствуют свою вину перед ней и не решаются встретиться, не приходила ей в голову. Куда проще было думать, что они никогда не любили её, вычеркнули из своей жизни и постарались забыть навсегда.

Уезжая из деревни, Маша каждый раз обещала бабушке съездить в Серебрянку, но каждый раз находились какие-то более важные и неотложные дела и заботы, и её поездка откладывалась. И вот теперь оказалось, что все эти две недели, пока она была в коме, мама и папа были рядом, волнуясь и переживая. Это стало неожиданностью для неё.

Звук отворившейся двери заставил девушку вздрогнуть и открыть глаза. Перед ней стояла мама. Она почти не изменилась, только морщинки на лице стали глубже да некогда ярко-рыжие волосы будто потускнели, припудренные сединой.

— Здравствуй, Маша! — первой заговорила женщина, разрушая затянувшееся молчание, сделала один шаг и присела на стул, который стоял у постели девушки.

— Привет, мам! — сказала в ответ Маша. — Извини, что заставила тебя волноваться. Доктор говорит, я иду на поправку. Скоро со мной всё будет хорошо!

— Я знаю, доктор и нам уже сказал об этом. Как ты себя чувствуешь? И как же это случилось? Антон сказал, что авария была серьёзной.

— Я не помню, если честно. У меня черепно-мозговая травма и некоторые провалы в памяти. Они пройдут, конечно, потом…

— Как у тебя вообще дела. Маша? Как ты живёшь? Где живёшь? Антон — это твой муж? Он места себе не находил, пока ты лежала в коме. Видно, очень любит тебя.

— Ну да… Он мой гражданский муж и отец моей младшей дочери, — только и сказала девушка, не желая вдаваться в подробности и вываливать на мать перипетии своей личной жизни, в которой ей бы самой разобраться. — У меня всё замечательно, мама. Снимаюсь, много путешествую. Иногда живу в Минске, у меня здесь квартира с видами на набережную Свислочи, но всё больше на Балтике или в Санкт-Петербурге.

— Да, конечно, о чём это я. Конечно, у тебя всё хорошо, я слышала и читала.’ Мы даже смотрели фильмы с твоим участием. У тебя всё прекрасно сложилось, и я этому очень рада! — сказала женщина и стала выкладывать на столик у изголовья кровати контейнеры с едой и фрукты. — Маша, я здесь кое-что приготовила для тебя… Может быть, тебе не многое можно есть сейчас, но домашний куриный бульон точно не будет лишним. Немного картофельного пюре и куриная котлета на пару…

— Мам, да не нужно, — запротестовала девушка. — Здесь хорошая кухня.

— Какая бы она ни была хорошая, а всё же домашнее лучше! Маша, — помолчав немного, окликнула её Лигорская-старшая и коснулась руки. — Маша, я знаю, что ты обижаешься на меня и имеешь на это право. Но может быть, мы попробуем забыть старые обиды и наладить наши отношения? Мы же не чужие всё-таки друг другу…

Как много хотелось выплеснуть Машке матери в лицо. Как хотелось напомнить о том, что она просто решила забыть. Они, конечно же, не чужие, только мать почему-то не вспомнила об этом, когда выставила её на улицу и предпочла вычеркнуть из своей жизни. А вот просто интересно, если бы не было в её жизни Гордеева, ролей, успеха и устроенности в жизни, навестила бы её мать в больнице? Принесла бы ей передачу? Нет, скорее всего, нет. Почему-то девушка в этом не сомневалась.

— Маш, мы были не правы тогда, только мы ведь не желали тебе зла. Наоборот, хотели добра, думали, что так будет лучше для тебя. А потом, когда ты забеременела, мы просто не хотели, чтобы ты ломала себе жизнь. Машка, ведь только в книжках истории о Золушках заканчиваются хорошо, а в жизни…

— Да ладно, мам, я всегда знала, что вы ждали, когда я приползу домой на коленях и признаю собственную неправоту. Только я всё равно бы не приползла, даже если бы всё в моей жизни сложилось иначе!

— Ты думаешь, мы ждали только этого? — грустно спросила Вера Михайловна.

Машке хотелось ответить утвердительно, но в последний момент она решила этого не делать. Что толку сейчас выяснять отношения? Что это может изменить? Уж точно не прошлое…

— Ладно, мама, стоит ли сейчас говорить обо всём этом? Ведь ушедших лет не вернёшь… Всё это было так давно. Причём, настолько, что порой мне кажется, что прошлая жизнь мне просто приснилась? А как там поживает папа? — сменила тему разговора Лигорская. — Скажешь ему, чтоб пришёл?

— Скажу, конечно! — улыбнулась женщина. — А вообще у него всё хорошо. Работает, выпивает иногда! Всё как всегда!

Маша собралась было ещё о чём-то спросить, но в дверь палаты постучали. Когда Лигорская разрешила войти, на пороге появились её дочки в сопровождении няни.

— Мамочка! — радостно воскликнули они и, обгоняя друг друга, кинулись к кровати, намереваясь забраться к ней на постель, обнять и не отпускать. Конечно, присутствие незнакомой им женщины несколько охладило их пыл, но не радость от встречи с мамой, которую они не видели целых две недели.

— Привет, мои хорошие! — улыбнулась им в ответ девушка. Ей хотелось обнять и расцеловать своих крошек, но сил, чтобы приподняться, не было, да и врач запретил. Поэтому она погладила их по щёчкам и пожала ручки.

— Это мои дочки, — подняв к матери глаза,