Запретная роль - Оксана Хващевская

очень хорошо понимала, чем всё могло бы закончиться. Она потеряла ребёнка, а могла бы и жизни лишиться. И в какой-то момент собственная жизнь стала очень дорога. А всё, что было до этого… Теперь это было не её историей. Ей ещё нет тридцати, а в жизни было столько всего. Но как раз произошедшее и дарило надежду на то, что дальше всё будет проще, стабильнее и надежнее. Опыт и мудрость, говорят, делают нас сильнее. Маше хотелось теперь просто жить, работать, идти своей дорогой, радоваться самым обычным вещам, не сжигая сердце и душу ревностью, завистью, болью. Что будет дальше, как будет дальше, она не знала. Не знала даже тогда, когда не смогла сказать «нет» Антону, который после её возращения из больницы увёз её и детей на Финский залив, где она когда-то была так безмятежно, абсолютно счастлива и влюблена…

И снова было лето. И шелест волн, которые разбивались о валуны; серебристые дюны, на которых ветер рисовал причудливые узоры; золотистые стволы сосен, которые, казалось поддерживали низко проплывающие облака; свежий бриз даже в самый жаркий день и волшебные закаты… Маша много времени проводила с детьми на свежем воздухе, гуляла, загорала и устраивала пикники. Вода на заливе уже была прохладной, и купаться они не решались. Но пройтись босиком по мокрому песку, позволяя волнам ласкать ступни, разрешали себе. А вечера проводили в доме, у камина. Гордеев предлагал отвезти их в Санкт-Петербург, чтобы немного развеяться, разлечься, погулять по паркам, магазинам, сходить в кукольный театр или посетить выставку, которая сейчас гремела на весь город, да просто покататься на яхте по каналам и Неве, но Маше не хотелось. Она прекрасно понимала, что Антон не сможет составить им компанию, а быть в этом городе без него ей не хотелось. Но это больше не расстраивало, как и то, что он не каждый день был с ними, да и ночевать не всегда оставался, уезжая в Питер. Теперь ему следовало думать и о Лизе, не допуская волнений в её положении.

В последний их вечер на Финском заливе Лигорская вышла на пляж одна и уселась, скрестив ноги, на влажный песок. Солнце тонуло в водах залива, озаряя всё вокруг багряно-золотистым светом, шептались волны, и ветерок играл её рыжими прядями. Завтра она улетала домой, в Минск, а ещё через несколько дней в Крым, куда её пригласили на съёмки нового фильма. Их снова ожидало расставание. Хотя девушка не сомневалась, что Антон запросто преодолеет любые расстояние, если захочет встретиться, интуиция подсказывала, что здесь, на Балтике, она точно в последний раз.

Глядя на закат немигающим взглядом, девушка убеждала саму себя, как будто пытаясь таким образом оправдаться, а сама понимала лишь одно — она не хотела больше расставаний, слёз и боли. Ей хотелось бы стать птицей, той самой чайкой, которая кружит над волнами и улетает к горизонту. Хотелось быть свободной, как ветер в полях Василькова, и дышать полной грудью. Эти недели на заливе были наполнены любовью, нежностью и заботой. Возможно, Гордеев был искренен в своём внимании и отношении к ней, а Маше чудилось во всём этом некое прощение, которое он как будто просил за то, о чём так и не сказал ей. Но она то знала…

Лигорская вытащила из кармана мобильный телефон, чтобы сфотографировать заходящее солнце. А потом подключила интернет и зашла на свою страницу в соцсетях. Загрузив фотографию, девушка подписала: «Я запомню этот закат…»

Солнце скрылось за горизонтом, а Маша продолжила сидеть. Ей не хотелось уходить, правда, она не отказалась бы, чтобы сейчас кто-нибудь выключил её внутренние монологи, отравляющие безмятежность картинки. Она не услышала шаги, а потому вздрогнула, когда кто-то коснулся её плеч, набросив мягкий плед. Она обернулась и в угасающем свете дня увидела высокий силуэт Гордеева. Ни слова не говоря, тот присел рядом и, приобняв девушку за плечи, протянул к себе…

— Ненавижу расставания… — негромко сказал Антон, прижавшись щекой к её виску. — И ещё больше возненавидел их теперь, когда они стали неизбежностью…

— Нам давно пора смириться с этой неизбежностью… — ответила девушка, не оборачиваясь к нему.

Обняв её крепче, Гордеев коснулся губами рыжих волос.

— Пойдём в дом, там Соня и дети ожидают нас к ужину! — помолчав немного, предложил он.

Лигорская кивнула, собираясь высвободиться из рук мужчины, но внезапно в кармане его кофты завибрировал телефон. Гордеев вытащил его, взглянул на дисплей и, немного помедлив, ответил.

— Слушаю, — вздохнув, сказал он.

— Привет, любимый! — сквозь негромкий шёпот волн до девушки донёсся голос Елизаветы.

— Привет! — сдержанно отозвался Антон.

— Как дела? Чем ты занят? — продолжила допытываться Лиза, а Маша криво усмехнулась, понимая, чем вызван звонок госпожи Гордеевой. Наверняка она уже видела Машин пост в соцсетях и узнала картинку.

— Всё хорошо.

— Тебе неудобно разговаривать?

— Да, я на деловой встрече. Позвоню тебе позже.

— Я завтра возвращаюсь.

— Я помню, наш водитель встретит тебя в аэропорту! Встретимся дома.

— Хорошо, — чуть разочарованно протянула Аверьянова. — Тогда до встречи дома! Целую тебя!

Антон ничего не сказал в ответ, отключившись.

— Сердце — вещун у госпожи Гордеевой! — заметила девушка — Перестань, — попросил Антон и, поднявшись, предложил девушке руку.

Маша приняла её, и вот так, взявшись за руки, они пошли к дому, который заманчиво звал золотистым светом окон в летних сумерках.

А утром следующего дня, выбравшись из постели, девушка сунула руки в рубашку мужчины, а ноги в шлёпанцы, прихватила мобильный телефон и, стараясь производить как можно меньше шума, вышла из дома. Она спустилась по ступеням террасы и пошла на пляж. Серебристое августовское утро бодрило свежестью и сыростью, вызывая мурашки, которые бежали по коже. Девушка присела на валун и несколько минут просто сидела вот так, глядя на тёмные воды Балтики немигающим взглядом. Закричала чайка, заставив её вздрогнуть и как будто очнуться. Маша опустила глаза к телефону, включила его, нашла номер телефона Елизаветы Аверьяновой и написала сообщение: «Сердце его теперь в твоих руках, береги его и не сломай…» Подождав, пока оно будет отправлено, Лигорская выключила телефон и, поднявшись, пошла к дому. Следовало собирать чемоданы, в десять за ними уже приедет водитель Антона, чтобы отвезти в аэропорт.

Домой, в Серебрянку, после возращения с Финского залива Маша так и не нашла время заехать, спешно улетев в Крым. Но родители приехали на линейку, посвященную Дню знаний, а после они все вместе отправились отметить этот важный для Катюши, да и Маши тоже, день в кафе. После праздничного обеда девушка пригласила родителей к себе. Они