Не нищая жена - Денни Смит

пропускало удар, когда голубое платье исчезало в пестрой массе, и возвращалось к нормальному ритму лишь тогда, когда он снова находил его взглядом. Викарий что-то говорил — кажется, о благотворительности, о школах для бедных, о необходимости поддержки прихода, — но слова долетали до сознания Джозефа словно сквозь толщу воды. Он кивал, поддакивал, вставлял «разумеется» и «я непременно подумаю», но мысли его были с супругой.

Наконец он снова увидел ее.

Эмили остановилась у небольшого куста с розами — теми самыми, глубокого бордового оттенка, о которых она только что говорила. Она склонилась к цветам, и со стороны казалось, что она рассматривает их с искренним интересом. Ее поза была расслабленной, естественной, как если бы она в самом деле наслаждалась красотой и запахом цветов.

Несколько минут ничего не происходило. Джозеф уж было позволил себе расслабиться, перевел дыхание и попытался сосредоточиться на словах викария, который как раз дошел до какой-то душещипательной истории о сиротах. Он так и не понял, почему тот не мог завести этот разговор неделей позже.

А потом к ней подошла ненавистная, бесцветная фигура, облаченная в темно-синий сюртук.

Джозеф видел, как Эмили замерла. Как ее рука, протянутая было к розе, остановилась в воздухе и спустя секундную задержку продолжила движение. Сэр Альберт встал рядом, на взгляд Джозефа слишком близко. Со стороны они выглядели как два добрых друга, обсуждающие тонкости садоводства. Но наметанный взгляд Джозефа, усиленный ревностью и подозрениями, подмечал то, что было не видно обычному зрителю.

— Мистер Эттвуд? — донесся до него голос викария, словно издалека. — Вам нехорошо? Пойдемте со мной, у меня есть чудес...

— Нет-нет, — ответил Джозеф, не сводя глаз с пары у клумбы. — Продолжайте, прошу вас. Я внимательно слушаю.

Он лгал. Он не слышал ни слова.

Он видел только их двоих — свою жену и человека, который хотел отнять ее у него.

И впервые в жизни молился про себя, чтобы викарий выполнил свое обещание и быстрее отпустил его, но тот был, кажется, неутомим.

Глава 4: На службе. (6)

Она знала, что он подойдет к ней.

С того, самого момента, как увидела его в тени старинных вязов. Было что-то трагическое в его фигуре, в том, как он, не отрываясь, смотрел на нее, словно в ожидании приговора. И всю службу, пока викарий вещал о терпении и всепрощении, Эмили не могла отделаться от мысли, что она обманщица.

Она так и не дала ответа.

Точнее она могла бы дать ответ хоть в следующую секунду. Джозеф был слишком не предсказуем и заставлял ее испытывать к нему слишком сильные чувства, чтобы она могла обрести счастье в этом браке.

Сэр Альберт был совсем другим. Он дал бы ей умиротворение, уверенность, которых ей так не хватало всю ее жизнь.

Но невозможно выйти замуж, будучи замужем.

Ей нужно было заручиться от Джозефа согласием на развод, но тот не спешил давать его в те редкие попытки разговора, когда она просила его об этом. Он увиливал от ответа, откладывал разговор и делал все с такой естественной непринужденностью, что настаивать было невозможно. И заводить каждый последующий разговор с одним и тем же требованием казалось все сложней и сложней.

Она протянула руку к розовому кусту, дотронулась до полураспустившегося нежного цветка, цвета багрянца, на котором еще виднелись прозрачные капли выпавшей утром росы. Розы действительно были восхитительны. Мистер Дав по праву мог гордиться их красотой.

— Миссис Эттвуд.

Голос был ровным, бархатистым, хорошо поставленным. Она слышала его сотни раз — за чаем, на прогулках, в своем собственном саду. И всегда находила его спокойным и умиротворяющим, но теперь в нем слышалась горечь.

— Сэр Альберт, — ответила она, не поворачивая головы, продолжая рассматривать розу.

— Вы хорошо выглядите сегодня, — произнес он с грустью, — Должно быть приезд мужа так повлиял на вас. Вы стали настоящей красавицей, — он помолчал, — Жаль, что не мне удалось стать причиной вашей перемены.

Эмили промолчала. Ей вдруг стало стыдно за свое платье, за вышитые васильки, за кружево на вороте, за новую шляпку и особенно за эти жемчужные сережки, которые казались парой к жемчужной булавке мужа, — за все то, что она надела сегодня, чтобы сберечь свою репутацию и не опозорить мужа. Но сэр Альберт не мог знать об этом и должно быть подумал о ней все самое худшее.

— Вы избегаете моего взгляда, — продолжал сэр Альберт. — Это жестоко, Эмили.

Она вздрогнула. Он никогда не называл ее столь интимно прежде. С ужасом она оглянулась, боясь, что кто-то услышит их. Но никому, казалось, не было до них никакого дела. Только вдалеке ее буравил взгляд Джозефа. Он все еще стоял с викарием, кивал, улыбался, но глаза его были прикованы к ней.

— Я не жестока, сэр Альберт, — тихо ответила она. — Вы совсем ничего не знаете. Но я не могу вам сейчас объяснить всего.

Он посмотрел на нее — долго, пристально, с той спокойной, печальной улыбкой, которая всегда так обезоруживала ее.

— Что же вы скрываете от меня? А может быть вы просто устали от моего присутствия? — сказал он с тоской, — От моего постоянства? От моей преданности? Или, может быть, от того, что я единственный, кто говорил вам правду, когда все остальные молчали?

В волнении он шагнул ближе и случайно коснулся ее руки. Всего на мгновение, но Эмили отдернула руку так резко, будто обожглась.

— Не надо, прошу вас, сэр Альберт, — она понизила голос до шепота, — Не здесь.

— Я не могу так больше, — в его голосе впервые прорезалась настоящая, живая боль, — Я сделал вам предложение. Вы не ответили отказом. Вы сказали, что вам нужно время. Я дал вам время. Я ждал и надеялся.

Эмили было невыносимо жаль этого человека. Сама себе она казалась жестокосердной, легкомысленной кокеткой, каких презирала всю жизнь. Она водила его за нос, сама того не желая. Она позволила ему надеяться. Она приняла его дружбу, его внимание, его заботу — и ничего не дала взамен.

Но место и время для объяснений были выбраны слишком неудачно. Здесь, на церковном дворе, под взглядами десятков любопытных глаз, под прицелом ревнивых глаз мужа — она не могла с ним объясниться.

— Да, я знаю… — ответила она и замолчала.

Что она могла еще ему сейчас сказать?

— А теперь ваш муж вернулся, — так и не добившись от нее большего, произнес сэр Альберт, — И вы смотрите на него так, как никогда не смотрели на меня, держите его за руку, — он вздохнул, —