Виновница торжества - Анастасия Чехова

Я вскинула на неё бровь, чувствуя, как внутри шевельнулась тревога: — Но зачем? — сжала себя руками, меня морозило, прижимаясь к стене, чтобы не упасть, кожа покрылась мурашками, а сердце заколотилось от предчувствия беды.

— Затем что Дэвид вчера просто почти ворвался в мой дом, — сказала она, и сердце моё ускорило темп от её слов, как будто ударило током, внутри всё сжалось от вины и страха. — Он начал спрашивать, общалась ли я с тобой, рассказывала ли ты что-то, и вообще есть у тебя кто-то или нет. Глаза были просто безумные, аж кровью налились, — продолжила она, её лицо побледнело от воспоминания, а я начала скатываться по стенке от её рассказа, ноги подкосились, мир поплыл.

— Что ты вчера сделала? — спросила она, приседая рядом на корточки, её рука коснулась моего плеча, тёплая и поддерживающая.

Я молчала, уставившись в одну точку — пустую стену, где тени плясали от лампы, внутри всё онемело, как будто слова застряли в горле, слёзы жгли глаза.

— Лэйн, не молчи, пожалуйста, — прошептала она, потихоньку тряся меня за плечо, от этого меня начало тошнить — волна подкатила к горлу, не раздумывая, я отодвинула её и убежала в туалет, согнувшись над унитазом, тело сотрясалось от рвоты, слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом.

Стелла зашла, чтобы поддержать мне волосы, чтобы не испачкать — её пальцы нежно собрали пряди, а другая рука гладила спину, успокаивая, как сестра.

С трясущимися руками я начала умываться — холодная вода обожгла лицо, приводя в чувство, — и вообще осознавать, сполоснула рот и почистила его, глядя в зеркало на своё отражение: бледное, с тёмными кругами под глазами, как у призрака.

— Сказала, что у тебя никого нет, но повторила, что ничего ты мне не рассказывала, он конечно удивился и, мне кажется, не поверил, развернулся и просто убежал, — подруга смотрела на меня через зеркало, её глаза были полны заботы и лёгкого упрёка.

Я упёрлась об раковину и посмотрела через зеркало на неё: — Я сказала ему, что всё кончено, — произнесла я, моё каменное лицо не выдавало никаких эмоций, я просто была истощена, сердце только пропускало удары, как сломанный механизм, внутри пустота, как после бури.

— Что ты сделала? — Стелла подняла бровь, её лицо исказилось от шока, глаза расширились.

Развернулась к ней и скрестила руки: — Рассталась, разорвала, сказала, что мы разные… — но эмоции всё же дали сбой, я пустила слёзы, горячие потоки по щекам, — Боже, что я наделала… — села на корточки и обняла свои колени, тело сотрясалось от рыданий, внутри всё разрывалось от боли потери.

Стелла подбежала ко мне и обняла — так крепко, что я ещё сильнее впала в истерику, её руки были тёплыми, успокаивающими, а слёзы впитывались в её блузку, мы сидели так, пока моя буря не утихла, оставив только пустоту и усталость.

Подруга уложила меня в кровать — её руки были нежными, как у матери, она поправила одеяло, подоткнув края, чтобы я чувствовала себя в коконе тепла и заботы.

— Отдохни, побуду с тобой, — прошептала она, и как по щелчку пальцев я просто отключилась, тело сдалось усталости, погружаясь в тяжёлый, беспокойный сон, где фрагменты ночи с Дэвидом и боль расставания кружились, как вихрь.

Открыла глаза в темноте — комната тонула в сумерках, и только с кухни доносился лёгкий шум: звяканье посуды, шипение плиты. Поднялась с кровати, чувствуя, как тело ноет от вчерашней истерики и алкоголя, ноги дрожат, а голова пульсирует, как после удара. Вышла на звуки, босиком по холодному полу, который обжигал ступни, напоминая о моей уязвимости.

Я облокотилась на дверной проём, наблюдая, как Стелла в наушниках что-то готовит и танцует — её тело двигалось в ритме, волнистые волосы качались, а бёдра виляли игриво, она была такой живой, полной энергии, в отличие от меня, разбитой и пустой внутри. Аккуратно, чтобы совсем её не напугать, я слегка пошевелила её руку — коснулась плеча, чувствуя тепло её кожи сквозь блузку.

Она быстро сняла беспроводной наушник и повернулась ко мне, глаза расширились от неожиданности, но сразу смягчились заботой.

— О, вот и соня проснулась, — улыбнулась она мне, её улыбка была тёплой, как солнечный луч, проникающий сквозь тучи. — Получше стало?

— Вроде бы да, — ответила я, подойдя к графину с водой и налив себе стакан — прохладная жидкость освежила горло, но внутри всё ещё жгло от вчерашних слёз и тошноты.

— Я тут панкеки сделала и лёгкий суп — крем-суп из шпината с крем-сыром и чесночными гренками, для тебя, — сказала она, и мне в душе стало приятно от её заботы, как будто кто-то наконец-то обнял мою разбитую душу. Аромат супа — свежий, травяной, с кремовой ноткой — витал в воздухе, обещая утешение.

Сев за барную стойку, Стелла подала мне чашку с супом — пар поднимался, обволакивая лицо, и я почувствовала, как внутри чуть отпускает.

— Давай восстанавливай силы, — тепло посмотрела подруга, её глаза были полны искренней любви.

Пока я потихоньку ела — суп был нежным, кремовым, с лёгкой кислинкой шпината и хрустом гренок, разливающимся теплом по телу, — Стелла рассказывала мне про своего нового парня: как они гуляли по набережной, как он неожиданно устроил пикник под звёздами, и что у них, похоже, всё серьёзно — его глаза загораются, когда он смотрит на неё, и она чувствует себя особенной. Я порадовалась за неё искренне, улыбаясь сквозь усталость, — не только же мне все рассказывать ей, наконец-то и у неё счастье, которое она заслуживает.

— Прости меня… — произнесла я, перестав есть, смотря на неё виновато, ком в горле нарос снова. Она уже хотела сказать что-то, но я перебила: — За то, что много раз тебя подставляла, не предупредив, я так перед тобой виновата, за то, что ты постоянно меня спасаешь и даже сегодня прибежала ко мне с самого утра… — снова эти слёзы начали катиться, меня это начало раздражать — как будто тело предало, выпуская всю боль наружу.

Но рука подруги накрыла мою — нежная, заботливая, как старшая сестра, которая всегда поможет, её ладонь была тёплой, успокаивающей, и злость потихоньку отходила, оставляя место грусти и благодарности.

— На то и нужны лучшие друзья, чтобы вытаскивать из самой жёсткой жопы, — сказала она, и мы одновременно усмехнулись, лёгкий смех разрядил воздух. — Я не сержусь, только переживаю… — её брови сдвинулись к носу, делая лицо грустнее, глаза заблестели от сопереживания.

Мы ещё немного поболтали — нейтральные темы: о фильмах,