Виновница торжества - Анастасия Чехова

Не думая, я вытащила второй пакетик, который лежал в этой коробке, снова повторила процедуру — руки дрожали сильнее, дыхание сбивалось. Но и этот тест показал такой же результат, я упала на колени: — НЕЕЕЕЕТ! — на меня напала истерика, слёзы хлынули потоком, тело сотрясалось от рыданий, — Да не может такого быть, нееет!

Мне казалось, что это просто какая-то шутка — жестокая, абсурдная, что это сон, и я сейчас проснусь в начале августа, где нет романа с Кристианом, нет Дэвида, есть просто я, мои мечты и беззаботные дни, полные лёгкости и свободы, без этой тяжести в груди. Моё тело тряслось, как в лихорадке, я сжимала себя до боли, ногти впивались в кожу рук, чтобы не верить, чтобы разбудить себя от этого кошмара, но реальность жгла внутри, как раскалённый нож, разрывая все иллюзии.

— Я хочу проснуться, это не правда, — мотала я головой в отрицании, слёзы жгли глаза, а в горле стоял ком, не дающий дышать, внутри всё кричало от паники и отчаяния.

Мне пришлось встать и дойти до телефона — ноги подкашивались, комната кружилось, но мне нужна была поддержка, мне нужна была моя подруга, чтобы не сойти с ума в этой пустоте. Набрала её номер, гудки тянулись для меня как будто вечность — каждый сигнал эхом отдавался в голове, усиливая тошноту и страх.

Она сняла трубку: — Доброе утро, дорогая, что-то случилось? — слышно было, что я Стеллу вырвала из сна, её голос был сонным, но сразу встревоженным, как будто она почувствовала мою панику через трубку.

— Прости, пожалуйста, я тебя разбудила, но ты мне нужна, очень, — я очень быстро говорила, слова срывались с губ, как поток, мне очень нужна была она, чтобы не утонуть в этом хаосе.

— Я вылетаю, — без каких-либо "почему" и подробных расспросов, она ответила коротко и положила трубку, её решительность дала мне миг надежды.

Мучением было её ждать — в моей квартире молчало всё, даже холодильник, который всегда издавал звуки, как будто замер в ожидании, я сидела на диване, поджимая к себе колени, комната казалась просто гигантской пустыней со мной в центре, стены давили, а тишина оглушала, усиливая биение сердца в ушах.

Стук в дверь — резкий, спасительный — я сорвалась, чтобы быстро открыть, ноги несли меня, как на автопилоте.

— Что у тебя случилось? — Стелла залетела просто с невероятно большими глазами, полными тревоги, её волосы были растрёпаны, одежда накинута наспех, как будто она бежала всю дорогу, не раздумывая.

— Зайди в ванную, — прошептала я, подруга подняла бровь, но зашла в ванную комнату — у меня просто язык не поворачивался это говорить, мозг отрицал происходящее, а внутри всё сжималось от страха.

Я снова шла в зал, и тут услышала её крик — резкий, полный шока.

— Да ну нахер!? — слышно было тревожность в голосе подруги, она вышла из ванной, и смотрела на меня растерянно, а я на неё — губы сжимались в тонкую нить, слёзы жгли глаза, но я держалась, чтобы не разрыдаться сразу.

Стелла подбежала ко мне, обняла — крепко, как якорь в шторм.

— Это ещё не приговор, успокойся, — прошептала она, но я заплакала в её плечо, футболка пропитывалась моими слезами, солёными и горячими, тело сотрясалось от рыданий. — Они могут врать при сбое, нам надо сдать анализ крови, — она отодвинула меня, чтобы посмотреть мне в глаза, её взгляд был строгим, но полным любви.

Я мотала головой, что не хочу этого — отрицание жгло внутри, как огонь, но Стелла не отступала.

— Надо узнать, Лэйн, — голос Стеллы стал строгим, как у старшей сестры. — А потом уже думать, — она снова меня обняла, её тепло проникало сквозь мою холодную кожу, успокаивая бурю внутри.

— Собирайся, — сказала она решительно, и я смотрела на неё широкими глазами, полными паники.

— Сейчас!? — брови поднялись вверх, голос сорвался на визг.

— Ну давай подождём 9 месяцев и узнаем, — подруга скрестила руки на груди, её тон был ироничным, но с ноткой заботы, и я повиновалась, пошла приводить себя в нормальный вид — умылась, оделась, стараясь не смотреть в зеркало, где отражение кричало о моей панике.

Стелла нашла по карте частную клинику, которая может принять нас для анализа и дать результат сегодня же. Мы ехали в такси, сжимая друг друга руки — мои были очень мокрыми от пота, холодными и дрожащими, а её — горячими и мягкими, передающий спокойствие, которого у меня не было. Не приятные мурашки катались по моей коже, внутри всё сжималось, как будто тело пыталось спрятаться от реальности: «Ты не… Чёрт, как сложно даже это произносить…» — даже себя внутри утешить было сложно, мысли кружили вихрем, страх сдавливал грудь, а тошнота подкатывала волнами.

Доехав до места, мы зашли в клинику — небольшое, уютное здание в тихом районе, с белыми стенами, мягким освещением от ламп в форме шаров и свежим ароматом лимона от освежителя воздуха, который маскировал типичный медицинский запах; в холле стояли удобные кресла с подушками, журнальный столик с глянцевыми журналами о здоровье и растениями в горшках, создающими иллюзию спокойствия, но для меня это было как декорации к моему кошмару. Я оплатила анализ — руки тряслись, когда доставала карту, — и пошла его сдавать, подруга осталась в холле, её взгляд провожал меня с беспокойством.

В кабинете пахло хлоркой и спиртом — стерильно, холодно, как в операционной; стены были выкрашены в пастельный голубой, на столе лежали одноразовые перчатки, шприцы и пробирки в стерильных упаковках, а на стене висел плакат с венами руки, напоминая о процедуре; медсестра в белом халате улыбнулась профессионально, но равнодушно. Мне завязали жгут — резинка туго сжала руку, вызвав лёгкую боль, — и положили руку на подушку, мягкую, но холодную. Я сжала кулак, чтобы вену было видно, и в неё вошла игла — острый укол, как напоминание о моей уязвимости, я отвернулась, чтобы не видеть весь процесс, чувствуя, как кровь течёт в пробирку, а внутри меня всё кричит от страха.

— Через минут 30 будет готово, можете подождать, — сказала медсестра ровным голосом, как будто это рутина, а не моя судьба.

Я вышла и села рядом со Стеллой, ноги подкашивались, а руки были ледяными.

— Сколько сказали ждать? — спросила Стелла, посмотрев на меня с заботой.

— Минут 30, — ответила я, уставившись в стенку, где висел календарь с изображением спокойного океана — ирония, когда внутри меня буря.

— Ну не так много, — сказала она, облокотившись на спинку