Одиннадцать огней Азеры - Лина Розен

Пусть эти узы не были добровольными, Лигелий не жалел о случившемся и еще реже размышлял о том, существовал ли иной путь. Хаос наградил аморийца неуязвимостью к ядам и болезням, но также создал в нем противоестественную тягу к ним: не попади он к Главному, оказался бы связан с кем-нибудь другим или закончил дни в зависимостях. Цена знания в мире Хаоса всегда была высока.

Стать одним из таматэ оказалось не так и плохо. Как императорский сын, Лигелий считался просто еще одним из рода Ансельм, но, будучи тамали, обладал силой, противостоять которой не могла даже императрица.

Может быть, он не гнался за властью, но, определенно, ее любил. В его словах и делах она проявлялась порой даже ненамеренно.

Лигелий редко терял над собой контроль. Многие ингредиенты прошли через аморийца, но только кружение теней в крови за стеклом и их превращение в чарующую сияющую тьму, хранящую в глубине секрет невероятной силы, бесконечно заворожили его.

Флакона оказалось недостаточно. Лигелий потратил его содержимое быстро и в некотором роде глупо.

Он до сих пор не мог простить себя за пренебрежительность. Каждый йер знал, что достижение большего зависит от малого: вплоть до точности сделанных в ходе исследований записей, но тогда увлекся настолько, что не написал ничего.

Состояние, цвет, запах, вкус содержимого в том флаконе – все казалось совершенным. Однажды соприкоснувшись с кровью теней, он позже без труда понял, почему милийцы преклонялись перед теми, кого касалась Лимнати: для них она была сродни благословению.

Растратив драгоценный образец, амориец, прежде всегда избегавший делать что-то за пределами Тамариона, вызвался на следующий заказ сам. Пусть он был уверен, что основой для создания хата стала зараженная кровь, точная формула скрывалась среди теней на ночном небе, и ему предстояло заново найти ее.

Наполнить пустой флакон оказалось непросто. Во-первых, подходила не всякая кровь и поиски подходящей требовали средств, терпения и особых инструментов. Это неизбежно влекло за собой во-вторых: получить желаемое можно было, лишь не нарушая правил тамали.

Потребовался не один ремер, прежде чем Лигелий изобрел «узор йера» – особый метод взятия крови, практически безопасный для существ и не требующий их обязательного ухода в Хаос. Только после этого он смог закончить с заказами и вырваться из пут ограничений, навязанных таматэ.

Он занялся созданием коллекции. За недолгий срок он добыл кровь магов и баротней, лимарий, гьямов, варавийцев, талларцев и аморийцев. С некоторым трудом он извлек даже чистую кровь ювх и даренов. Пусть все это была не та кровь: она не могла сравниться с образцом в первом флаконе и создать хата, но каждый из ее видов сам по себе являлся сокровищем.

Кровь ювх, часть которой присутствовала и в Лигелии – сыне ювхи-императрицы, оказалась лучшим противоядием, какое мог вообразить йер. Она не только останавливала действие всех возможных ядов, но и была губительной для любых проявлений теней.

Кровь лимарий имела голубоватый отлив и слабо светилась в темноте. Соединяясь с кровью магов, она очищала ее от теней, становясь ярко-синей, однако прочие образцы растворяла без следа.

Внешне кровь гьямов напоминала древесную смолу или сок. Она отвергала чужаков, превращаясь в тонкий слой, мешающий взаимодействию видов, – амориец использовал ее для разделения и хранения образцов.

Хотя йеру полагались несколько комнат в подземных владениях тамали, прохлада и отсутствие солнечного света в Тамарионе сделали скрытую часть Амариона любимым местом пребывания Лигелия. Он мог подолгу не покидать его, занимаясь исследованиями и расстановкой образцов, структурированием записей, а также изучением хата, однако подобная возможность выпадала редко.

Обучение в Императорском замке и принадлежность к семье Ансельм требовали постоянного внимания аморийца. Кроме того, Лигелий всегда предпочитал заканчивать начатое, какой бы недосягаемой ни казалась цель, и большая часть его задач лежала за пределами хранилища знаний страны солнца и света.

Завершив коллекцию, амориец вынужден был признать две вещи: из всех образцов, собранных им, кровь магов и баротней оказалась наиболее близка к содержимому первого флакона, но ей не хватало проявленности. Только аделье Прейсхейм знал, где продолжать поиски.

Он задал вопрос Главному, не терзаясь сомнениями. Пусть сам он не нашел ответа, он оставался близок к желаемому, пока продолжал идти.

- Это Лимнати, – аделье Прейсхейм ответил с улыбкой знающего то, что не доступно другим.

- Ли ми на те? – переспросил Лигелий, по привычке разделяя незнакомое слово на смысловые части и переводя их с древнего языка Хаоса. – Жатва теней?

- Скорее, цена за тайну теней, хотя понятие жатвы как нельзя точно указывает на неизлечимость Лимнати. Это редкая болезнь, свойственная, в основном, милийцам.

- Выходит, ту кровь…

- Я взял у зараженной милийки, когда выполнял заказ, – кивнул Главный. Амориец улыбнулся, чувствуя раздражающую сухость губ.

Значит, с самого начала он искал не там. Он исследовал кровь разных существ, а следовало начать с обитателей деревень страны солнца и света. Подумать только, как можно ослепнуть на высоте!

- Почему я прежде не слышал о Лимнати?

Ради становления йером Лигелий несколько ремеров провел в пути: от далеких равнин Рави до заснеженных краалей Варавии – большую часть трех государств он измерил шагами. Даже если болезнь считалась редкой, можно ли было настолько скрыть любые сведения о ней?

Аделье Прейсхейм ответил не сразу: на миг в помещении проявилась пустота. Главный словно удалился в комнату, недоступную собеседнику, оставив видимым лишь тело.

Он неохотно делился знаниями: не оттого, что пытался их скрыть, но потому, что каждое из них, казалось, погружало аделье Прейсхейма в воспоминания. Он тщательно подбирал слова, прежде чем дать ответ.

- До выполнения своего заказа я тоже не слышал о Лимнати, хотя первые записи о ней аморийцы оставили еще в правление императрицы Тиллии, за аэру до создания тамали. Для Амории это были не лучшие мгновения: сражение с Варавием и со странными окончилось, но Айнера еще не основала Таллар, и в разрушенной столице властвовал хаос. Записи тех ремеров выглядят неоконченными, словно кто-то намеренно подчистил их: болезнь упоминается без названия и о том, что это Лимнати, можно догадаться лишь по общим симптомам, связанным с изменением структуры крови и потерей воспоминаний, – аделье Прейсхейм усмехнулся. – Хотя привычка древних по делу и без дела ссылаться друг на друга мне никогда не нравилась, именно она помогла сохранить часть знаний.

Рассказанное заинтересовало Лигелия, однако не дало ответ на главный вопрос: можно ли было получить кровь зараженного Лимнати искусственным путем? И если