Одиннадцать огней Азеры - Лина Розен

- Ты припозднился, – аделье Прейсхейм поставил означающий согласие завиток на свитке и, отложив инструмент для письма, взглянул в сторону Лигелия. – Юноша, отправленный тобой, вернулся еще утром.

- Придется позже с ним переговорить, – амориец замедлился, расправляя плечи, и бесшумно подошел к столу Главного. Лестница позади скрылась с металлическим звуком, становясь шкафом вновь. – Я должен был сразу узнать об этом. Помнится, вы говорили, что Ардали ничего не грозит.

- Она не ушла в Хаос, – аделье Прейсхейм аккуратно свернул лежащий перед ним лист и, перевязав его грубой нитью, отложил в сторону.

- И дален не пила, – Лигелий скрестил руки. – А еще вы не использовали мой узор йера, не правда ли?

- Как и ты не принял зараженную тенями кровь в знак примирения.

Амориец опустил руки и выпрямился, неохотно соглашаясь. Главный расправил очередной лист и пробежался глазами по строчкам.

- Что вы сказали ей?

- Не больше того, о чем тебе известно. Предложил несколько путей, и девушка приняла решение, – Главный скомкал лист и, откинув его в сторону, посмотрел на аморийца. – На миг я подумал, она все-таки сделает иной выбор. Предложит тебе заключить обет, – точно зная, что затронул то, чего не должен был, глава таматэ с улыбкой отвел взгляд. – Я удивлен. Яд был самым ненадежным проводником в Собор Хаоса.

Лигелий прикусил губу и тут же ощутил привкус крови. Он привел Ардали к хетеру, зная, кто является им, и дважды позволил девушке поступить по-своему. Она даже приняла решение совершить обет, который связывал пути навсегда.

Они с Главным уже говорили о том, что случилось во Фьери. Так почему его снова втягивало в танец, от вязей слов которого он устал?

- Я хочу спросить.

- Спрашивай.

- Вы знали, что у милийки, болевшей Лимнати, есть дочь, когда рассказывали о ней впервые?

- Знал, – Главный кивнул, переводя на аморийца сдержанный, но внимательный взгляд, и сложил руки домиком. Он словно ждал этого вопроса и теперь был даже доволен им.

- Стало быть, в Мили вы отправили меня намеренно?

- Это было частью твоего задания.

- И то, что теперь происходит в Талларе...

- Этого я не предполагал, – перебил аделье Прейсхейм. – Однако то, что позднее ты отправишься за девушкой, я знал. Так или иначе тебе пришлось бы встретиться с ней снова.

Значит, все эти мгновения аморийцу позволяли думать, что он свободен, пока на самом деле он выполнял работу, о которой не подозревал? Лигелий усмехнулся. Иного он не ожидал от главы таматэ.

- У тамали немного правил, – амориец выпрямился, принимая законы начатой Главным игры. – И раз мы заговорили, напомню, что одно из них требует честности контрактов. Едва ли вы страдаете Лимнати, аделье Прейсхейм. А между тем я до сих пор не знаю суть связанного с Ардали задания.

- Право последнего слова.

- Право последнего слова? – Лигелий не сразу принял сказанное Главным. Он был готов ко многому, но подобный ответ оказался неожиданным даже для него. – Кто бы осмелился обязать им вас?

Если кто-то перед уходом в Хаос успевал пожелать или попросить о чем-то, присутствовавшим при этом следовало в точности выполнить услышанное, как бы сложно оно ни было. Так гласило право последнего слова, которое в стране солнца чтили так же, как опасались.

Им обладали все аморийцы, и исключений при его выполнении не имелось. Даже властители Амории однажды повиновались праву последнего слова, вынужденно сохранив дружеские отношения с водными девами после Песни лимарий, забравшей в Хаос многих аморийцев: тот случай был связан с императорским сыном и по праву стал частью истории страны солнца и света.

- Мать Ардали, – глава таматэ опустил ладони на стол, не сводя с Лигелия взгляда. – Дали Мернар здесь, но в Талларе – Далия. Темный цветок Пограничья, как ее прозвали за изящество и красоту. Даже царь Варавии, говорят, тайно приезжал в Таллар, чтобы увидеть ее, и я уверен: это правда. Дали не просто управляла Лилией: она сделала так, что о Лилии заговорили все.

Глаза аморийца заблестели. Значит, мать Ардали была главной лилией? Похоже, путь лилий являлся такой же их частью, как тени в крови.

- Лилии носят маски. Как вы можете утверждать, кем была Дали?

- Разве ты не узнал Ардали, едва увидел ее на площади у дворца императрицы, хотя прежде не видел ее лица?

Он знал! Ардали была права. Аделье Прейсхейм, как за маской, скрывался за тем самым взглядом, который преследовал девушку. Она узнала его на вечере императрицы.

- Похоже, маски разрешают менять обличия, но лица скрывают не так уж хорошо, – улыбнулся Лигелий, чувствуя гордость за Ардали.

- Маски позволяют лилиям оставаться в тени и на свету. Ты можешь провести с одной из них ночь, но на утро вряд ли ее узнаешь. Пожелай она другого, и ты будешь всюду видеть ее образ, – заметил аделье Прейсхейм. – Лилии знают суть масок и их изнанку как никто другой. Знала это и Дали. Она выбрала Мили не только потому, что здесь находился дом ее семьи, но и потому, что хотела скрыться. Немногие милийцы покидают пределы деревни, но еще реже они покидают пределы страны: за ремеры они так и не разглядели в Дали Мернар темный цветок Пограничья, – глава таматэ невольно понизил голос. – Мне же хватило взгляда, чтобы это понять.

Аделье Прейсхейм умолк, позволяя тишине наполнить его. В тот первый миг ночной встречи в решительной фигуре матери Ардали он увидел другую женщину. Воспоминание – столь же прекрасное, сколь полное горечи.

Она была одета в платье, траурная синяя ткань которого мерцала подобно небу в ночи. Ее ровные плечи притягивали взгляд, бледнея в тусклом свете. Она смотрела на главу тамали уверенно и гордо, словно могла разглядеть мужчину, скрытого за маской. Она знала, на что идет.

- Вы должны помочь, – сказала она.

Аделье Прейсхейм склонил голову, взвешивая ее слова. Он слышал множество просьб, и каждая была по-своему любопытна: они рассказывали о заказчике больше, чем тот желал.

- Вы заранее внесли плату, – сказал Главный. – Однако я могу не принять ваш контракт. Раскройте же, кто нарушил ваш покой.

- Я, – с