Одиннадцать огней Азеры - Лина Розен

вас в Хаос сам, – признался он. – Затем отдать совету. Когда же Айнер начал постановку, я понял, что был мягок. Все это просто. Мне следует оставить выбор вам.

Он опустил на край комода закрытую шкатулку, будто горсть земли, и медленно поднял палец за пальцем. В жесте поддержки Лейер сжал украшение в кармане.

- Не стану благодарить.

- И будете не правы, – улыбнулся сын императрицы. – Я тут узнал, что подвозившему дели Мернар торговцу был дан приказ любыми способами вернуть ее назад. Из-за обязанности перед владельцем одного Дома отказать было нельзя, однако… Он решил поведать на совете, что, выполняя обещание, подсыпал дели яд. – Юноша поймал взгляд мужчины. – Я буду там, конечно, чтобы подтвердить: мы с невестой встретили торговца во Фьери, а на другой день она оказалась в Соборе с отравлением.

Хозяин Дома перепутья сдвинул крышку. Песня даренов просочилась через окно.

Я слышу, как ветер зовет за собой,

Так, верю, призывает вернуться домой.

Где пламя, танцуя, бесконечно горит,

И просит меня возвращаться спешить.

Внутри лежал дален – такой же, который приняла Ардали.

- Подумайте, какой дадите ответ, – выразительно добавил йер.

Главный сел напротив. От разгоряченной кожи веяло прохладой взятой из фонтана воды. Амориец отвлекся от наблюдения потертой древесины.

- Слышал, дело семьи Мернар хотели закрыть.

- И как? – спросил Лигелий вскользь, точно поддерживая разговор с незнакомцем.

- Барот Айнер потребовал проверить прежде, ушел ли обвиняемый в Хаос по собственной воле.

- А есть сомнения?

- Все признаки указывают, что аделье Лейер принял дален сам.

- И будет закончен наш путь, и ничего не будет, кроме пустоты...

- Но зверь учуял что-то. Тамерлан отправил за искателями.

Слова нарушили порядок разума. Юноша встретился взглядом с Главным, без слов задавая вопрос и получая ответ: аделье Прейсхейм знал.

- К чему тревожить память воссоединившегося с Хаосом?

- Яд появился, но никто не видел как, – пожал плечами собеседник. – Это показалось подозрительным.

Похоже, барот готовился принять власть. Лигелий отклонился назад.

- Наследник Айнеров непрост, – признал он.

Если маги-искатели заглянут в мысли и воспоминания Лейера, Тамерлан узнает о приходе гостя. Потянув за нить, раскроет, как появился дален.

Что дальше? Увидит, как амориец намекнул: в шкатулке что-то есть – и покинул обвиняемого, не коснувшись.

- Вы задержались в Пограничье, аделье Ансельм, – добавил Главный, повышая голос на имени семьи. Гости повернулись, разбегаясь кругом шепотков. Аделье Прейсхейм посмотрел на дверь, на миг задерживая взгляд, будто увидел что-то.

- Ансельм?

- Из-за которого забрали владельца Дома?

- Действительно, – сын императрицы поднялся, переступая через совет. Постояльцы притихли. – Мне нужно к ней.

Собор казался полон отражений. Хасил впустил Лигелия, как и в тот ремер, когда он, кутаясь в белое меховое пальто, пришел сдать экзамен на йера.

Вернувшись из Варавии, уставший юноша держался на желании закончить обучение. Собор воспринимался бесконечным коридором: не дай хасилы проводницы, в собственной комнате бы заплутал.

Почти все помещение занимал высокий шкаф, стол, заполненный склянками с ингредиентами, и лавка. На ней амориец спал, желая скорее выполнить задание слуг Хаоса.

Теперь его сопровождала другая ученица. Он вместе с ней отсчитывал по окнам повороты, входные ручки, отмечал изъяны стен и с тем же удовольствием оставил девушку за дверью.

Она не изменяла форму места, как та, чье имя он не узнал в первый раз, – он был йер. Осколок, который не подчиняется другим рукам.

Лигелий подошел к окну и поднял стеклянную крышку, раскрашивая стену отблесками света. В емкости алела кровь.

Он повторил порядок действий: взял склянки, смешивая капли, миг подождал – кровь ювхи вытянула тень. Короткий надрез и вновь – результат оказался слабее, но тот.

Как ожидалось: лекарством от Лимнати оказался сам йер.

Амориец осмотрел запястье, размазывая кровь ювх по венам. Даже разбавленная, она уничтожала болезни – что мог концентрат?

Лигелий наложил повязку по пути. Вскоре он проверит результат.

Она сидела у цветка, в ските неподалеку: прекрасная и неподвижная, одетая в гьямский шелк. Не красный и не черный – мерцающий, подобно озеру Азеры. Почти не отличимый от наряда императрицы.

Юноша замедлил шаг, боясь спугнуть мгновение. И, сделав вдох, разрезал расстояние.

- Ты видишь меня?

Девушка смотрела в пустоту мутными сине-серыми глазами, напоминая, что йер сделал ее такой. Он опустился на пол, устроив голову на коленях.

Способный создать яд, изобрести узор, разрезать путь, расставить склянки крови, он мог прижать ткань, вдавить рану пальцами, по аромату не поглотившей лепестки салоры земли определить борьбу.

Спасти – едва. Лишь отдать тронутую тенями кровь, остановив уход: тени были неуязвимы.

Теара оказалась права. Он был причиной, усилившей Лимнати, и тем, ради кого Ардали пожертвовала собой.

Почему она приняла его на обете? По-настоящему: не как аморийца или Лигелия Ансельма – того, кто был готов ждать ремеры… или целый путь.

Того, кто был готов остаться прежним ради возможности однажды быть узнанным вновь. Того, кто жаждал остаться невыносимым – чтобы хотелось вернуться и заткнуть.

Все закономерно. Он либо контролировал, либо отдавал власть над собой.

Йер поднял голову, сжимая руку и переплетая пальцы. Провел по тонким венам, вспоминая, как впервые смешал их кровь, и вернул хари, стараясь отдать все: остатки тепла, покоя и силы.

- Я знаю, как вернуть тебя, Ардали. Вскоре я проверю все, – пообещал он, соприкасаясь с девушкой лбами. – Дождись меня, эттали.

Формат не поддерживается

LAYER_STATUS: OVERFLOW_THRESHOLD

SYSTEM_BREACH: [!] LIMNATI_DETECTED

EXISTENCE_TYPE...

Кто-то пел печально и далеко. Она не знала слов, но мелодия была желанной, словно друг, которого девушка давно не видела, но не забыла.

Короткий вздох, и напряжение в груди тонкими нитями перебежало по плечам на руки, оседая в пальцах. В одно мгновение жар оказался у макушки, оставляя в остальном теле холод.

Она сжала книгу, чувствуя желание плакать, но не зная причины. Острый конец ногтя оставил росчерк на тонкой бумаге.

- Он начинал забывать ее голос, – шепнула она, чувствуя, как слова со страниц становятся ее собственными. Ощущение, точно она потеряла что-то, чего в безоглядном безрассудстве не ценила раньше, вновь овладело ей.

Она была тенью, проигравшей бесконечности. Хотелось махнуть книгой на призраков или дать им окончательную власть над собой.

- Что делаешь?

Девушка подняла голову,