Одиннадцать огней Азеры - Лина Розен

«Все началось с эксперимента. После рассказа Д. я осознал, что наткнулся на феномен. Девушка пережила аварию и провела в коме одиннадцать недель, но ее показатели...»

На языке вертелись слова: «остались прежними». Напиши он так, и погрешил бы против истины.

Показатели были не прежними. Они фиксировали, что Аридель продолжает жить в пределах сна: ее дыхание прерывалось, словно от испуга, ускорялось, точно после бега, и становилось ровным, как во сне. Несколько раз она находилась на грани.

Он и не представлял, как увлеклся изучением аномалий, пока их исчезновение на шестой день не вырвало его из дурмана наблюдений. Персонал был тотчас отправлен в основное крыло, чтобы ничто не отвлекало профессора от главной пациентки.

«Ночь провел у А. Полагаю, заснул... проснулся от присутствия. Не так – Присутствия.

Лунный свет наполнял палату как вода – прозрачный стакан. Помню запах: воск и травы. В комнате кто-то был. Мужчина... Не я».

Он не дописал, как очутился на празднике среди множества взглядов – незримо-осязаемых, как насекомые, ползающие под рукавом. Умолчал о тенях, что кружили до рассвета.

Профессор скрыл и то, что узнал их. Что, как слепец, после множества чужих уловил собственный дом.

«Погода испортилась. Стал раздражать шум.

Седьмой день. По-прежнему спокойна... Нехорошо.

Восьмой. Зафиксирована вспышка. Заметил шрам на запястье А.

Прошло два дня. Показатели слабые. А. больна?»

Научная интуиция не подвела его. В шаге от поражения профессор добился резкого роста показателей, но едва не перечеркнул договор.

Давление достигло критических ста девяноста восьми и упало до шестидесяти пяти. Принятые меры позволили телу остаться податливым, даже когда цифры на мониторе зашкалили.

Кожа посинела. Мужчина ввел необходимую дозу за миг до того, как уровень кислорода в крови превысил девяносто восемь процентов, а затем рухнул до восьмидесяти девяти.

Две секунды неровно затихающего писка – и ритм восстановился. На одиннадцатый день, спустя два часа и девять минут его личной борьбы, Ари открыла мутные синие глаза.

Профессор пролистал последние страницы. Хватало быстро мелькавших слов, чтобы прошедшие события возникали в памяти сами.

«Восстановление идет... причина непереносимости света не определена... А. сжимает и разжимает руку, кивает и качает головой... понимает простые вопросы... следующая стадия: физические упражнения.

Стал беспокоить взгляд. Почему А. смотрит так, будто едва терпит?

В очередной раз взвыли датчики. Как тогда – только теперь их виновник не я. Никакого отвлечения. А. требует тотального присутствия.

Почему продолжается такая реакция на сон?

Персонал изнурен. Уволил двоих в назидание остальным. Поправил график. Отправил письмо Д.».

Последняя запись выдавала его. Профессор позволил ребенку родиться, и тот начал мстить за это.

В конце концов пришлось поспособствовать встрече девушки с матерью. В ответ Далия Мефилар заставила ждать три дня.

Отец научил его: когда отражение становится сильным, только отсутствие может вернуть власть. Тогда профессор не знал, что эксперименты бывают капризны: приняв заботу и впитав отданные силы, они способны в один миг разорвать все.

Он впервые увидел ее через стекло. Она с вызовом спросила: «Зачем ты смотришь на меня?» – и за этим взглядом он начал приходить как безумец.

Мужчина провел пальцем по словам, смазывая графит на жесткой бумаге, и повернулся в сторону окна. Солнце стояло в зените – жар ощущался через стекло.

Женская фигура в синем плаще скрылась под сенью ветвей и возникла снова. Она откинула капюшон назад, заправляя за ухо прядь темных волос, и постучала в двери Дома.

Ветер наклонил деревья, связывая тени в узор. Вопросы, требования и просьбы продолжились как подводный шум.

- Ари, сожми мою руку!

- Ари, моргни, если слышишь.

- Ари, ты знаешь, кто я?

- Ты видишь меня?

Ардали открыла глаза, вздрагивая от слов, точно прозвучавших наяву. Ветка царапнула по стеклу, стирая знакомый голос как прилипший к окну лист.

История, рассказанная при свете Хаоса, исчезла подобно полуденным теням. Костер погас, но угли продолжали цвести.

Девушка коснулась шрама, оставленного на запястье белой розой, и погладила его большим пальцем. Маленькие мурашки разбежались, нежно щекоча руку, и Ардали царапнула их, прислушиваясь к боли.

Пусть тень не превратилась в бабочку, которой приснилось, что она человек, и не стала человеком, которому приснилось, что он бабочка, но, по крайней мере, девушка видела их сон. Тонкий серповидный шрам на запястье и похожий на родинку на шее напоминали, что Ардали существовала там.

- Госпожа Мефилар... сюда, – раздались приглушенные голоса. Девушка неровно стянула рукав, закрывая глаза.

Дверь уверенно открыли. Ардали затаила дыхание, не позволяя шагам получить над ней власть.

Скрип кожаных ботинок и стук низких каблуков... Двое? Они будто увязли на входе.

- Оставьте меня.

Девушка вцепилась в шершавую простынь, пытаясь отогнать голос теней. Предательское сердце забилось, заставляя сделать вдох.

- Госпожа...

- Я хочу побыть с дочерью наедине.

Ардали открыла глаза. Выдох. Вдох. Горячий запах молока с медом заслонил собой присутствие холодного мыла, которым пользовался персонал, смешиваясь и превращаясь в удушающий дурман.

Медленный поворот головы, и девушка почувствовала, как подступает тошнота. Темные блестящие волосы. Ровная спина.

Женщина обернулась в ответ. Те же серо-голубые глаза – усталые, но без намека на болезнь.

Нет, это не могла быть она. Она ушла в Хаос. Умерла. Стала частью Лимнати. Почему она Мефилар?

Далия подошла к дочери, решительно стуча каблуками. Длинные белые ногти сжимали ткань халата, натянутого на груди. Ардали попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.

- Позову профессора.

- Ари, – женщина села на край кровати, не обернувшись к закрытой двери. Она опустила руку, поправляя одеяло. – Прости меня. Я так долго хотела коснуться тебя, а теперь могу, но боюсь сделать это...

Она знала? В тот миг, когда отправляла в Собор Хаоса?

Не может быть. То была не она. Тень ее сна.

Она говорила о другом. О чем-то связанном с Аридель, не Ардали.

- Ар... дали... – прошептала она. Слова напоминали заплесневелый сыр, мучая желанием выплюнуть и проглотить. – Не... Ари... эль.

- Эль? – Далия резко убрала руку. – Ты помнишь его? – она качнула головой, точно насмехаясь над собой. – Конечно. Ты могла забыть себя, но не его.

Запястье дрогнуло в конвульсии. Сердце сдавило.

- Он... – Ардали попыталась задать вопрос, но язык не слушался. Она сглотнула, ощущая в горле укол.

Далия ослабила хватку. Халат сполз с правого плеча, приоткрывая бледные синие вены.

- Его похоронили с сестрой.

Сердце опустилось и забилось, ускоряясь каждый миг. Слезы поползли по щекам раздражающе горячими