Одиннадцать огней Азеры - Лина Розен

Аморийца обещали отчислить: он вынужденно вернулся в столицу, где его вскоре призвали императрица и Главный. Лигелий знал, что милийцы постараются задержать торговца с тенями в крови, но большего предположить не мог.

Состояние мужчины ухудшилось на второй день после отъезда аморийца. На третий он впал в забытие, на четвертый – не проснулся.

Лигелий опоздал на миг, вернувшись в Мили на четвертый день. Горячий ветер приносил со стороны озера дряков пепел, и амориец последовал за ним.

Истории о Мили существовали в императорской семье с основания деревни. Однако в тот день, когда Лигелий последовал за ароматом пепла, они впервые обрели форму.

Берег озера наполняли букеты цветов. Высокая клеть, сложенная из ровных бревен, горела как огромный костер, бросая на воду огненные блики, но сквозь пламя еще виднелось нарядно одетое тело.

Искры, стремившиеся улететь с ветром, замирали над озером, осыпаясь пеплом. В глубине вод кружилось нечто бесформенное, создающее черный водоворот. Оно с неистовым голодом желало поглотить все, до чего могло дотянуться, втягивая в себя и искры, и костер, и цветы.

Лигелий не мог сдвинуться с места. Он вдруг ощутил, словно водоворот увидел его. Не нечто, скрытое в глубине водоворота, но сам он.

Он втянул его, впуская в свой разум, обрушивая мощь одновременно тысячи тысяч кружащихся образов и чувств. Они придавили аморийца, заставляя упасть на колени, и продолжили давить, точно тот был гвоздем, который требовалось вбить в землю.

Женская рука закрыла глаза, утягивая Лигелия в сторону, словно тот был пушинкой, и давление прекратилось: лишь глубокие вмятины на земле напоминали о том, что произошло. Амориец выдохнул – так резко и глубоко, что выплюнул сгусток крови.

- Я знала, что у вас имелись скрытые намерения, – сказала Теара, отпуская аморийца и делая шаг назад. – Однако вы зашли слишком далеко. Вы совершенно не знаете, когда следует остановиться, йер Ансельм.

Старшая не ругалась и не отчитывала аморийца. Она говорила спокойно и просто, словно Лигелий на самом деле был ее учеником. Он даже не сразу понял, как Теара назвала его.

Йер Ансельм. Она знала о родстве с императрицей и о том, кем он являлся. Он резки движением вытер ладонью рот.

- Как давно?

Вопрос прозвучал неполно и тихо. Лигелий облизнул губы, чувствуя сухость во рту и слабость в теле. Схватка с озером дряков вымотала его, привыкшего ко многому, если не ко всему.

- О семье – почти сразу, – Старшая ответила взглядом на взгляд. – О втором догадалась недавно. Вас выдал чрезмерный интерес к торговцу, йер Ансельм.

Ей определенно нравилось, как звучат имя его семьи и звание. Она произносила их неторопливо, мягко растягивая буквы, словно с улыбкой.

Он сжал кулаки и тут же разжал, чувствуя острую боль в запястье. Аморийцу не нравилось, как действует милийка.

- Это вы помогли ему? – он кивнул в сторону озера, и Теара качнула головой, то ли не желая отвечать, то ли соглашаясь.

- Таким был его путь.

- Вы делаете это со всеми?

- А вы как будто поражены? – с вызовом ответила Старшая. – Скажете, что желали ему долгого, счастливого пути и не мечтали о крови?

Лигелий чуть наклонил голову вправо. Как много милийка знала о его цели?

- Могу я спросить, почему вы позволили стать вашим учеником?

- Не столь уж многому я научила вас, йер Ансельм.

- Но вы позволили остаться в Мили. Узнать тайну.

- Последнее вышло случайно. Вы не должны были этого увидеть, – Теара передернула плечами, словно это по ее воле аморийца вырвали из деревни. – Что касается первого... – она улыбнулась. – Скажу, что хотела узнать, каково это: иметь в услужении сына императрицы. К тому же, вы хороши собой. Смотреть на вас было приятно.

- Вот спасибо, – Лигелий усмехнулся.

- Ответите честностью на честность?

- Зависит от вопроса.

- Вы здесь из-за тайн или крови?

- Не отказался бы овладеть и тем, и другим, – честно сказал амориец. Старшая неодобрительно поджала губы.

- В отличие от вас, мы не охотимся на других существ, йер Ансельм. Мы желаем, чтобы избранники Азеры овладели силой теней, и облегчаем пути лишь тех, для кого эта сила становится невыносимой.

Стало быть, торговец с самого начала был обречен. Лигелий стряхнул землю с коленей и кивнул в сторону озера.

- Под облегчением вы имеете в виду огонь?

- Кровь матери защищает вас от болезней. Это значит, вы никогда не болели и не представляете, что чувствуют больные. Вы не знаете, каково тем, кого коснулась Лимнати.

- А вы знаете?

- Лимнати делает существ пустыми. Превращает в оболочки тех, кто оказался недостаточно силен, – Теара заглянула в глаза Лигелия и покачала головой. – Сейчас вы не примете мои слова, но позже вам придется о них вспомнить. Все, что я могу пока: поделиться последним секретом, прежде чем изгнать из Мили.

- Я уже почти не расстроен, – просиял амориец.

- Однажды к нам приходил один из ваших, чтобы забрать ту, кому практически подчинились тени. У нее осталась дочь. Сейчас эта девочка выросла и почти наверняка, как мать, болеет Лимнати. Она может оказаться той, кого вы искали.

Лигелий выпрямился. Конечно, Старшая понимала, какую дает подсказку. Она знала, что он примет вызов просто потому, что это вызов.

Проиграет он или выиграет – Теара получит свое. Скорее всего, она узнает о его находке даже раньше, чем он это поймет.

Не потому ли она рассказала обо всем, что сама не могла добраться до дочери той милийки? Пусть так. Отказываться он не будет.

- Знаете, где ее найти?

- В Талларе. Точнее не скажу, но поиски советую начать с лилий.

- Почему?

- В городе на скалах все дороги ведут либо в Лилию, либо в Дом перепутья, – сообщила Старшая. Ее глаза в предвкушении блеснули.

Тогда и потом – она всегда знала больше, чем говорила. Как восхитительный паук, ткущий паутину Хаоса, Теара отнимала свободу так же легко, как дарила надежду. Она была терпелива и умела наблюдать.

Лигелий предпочитал наблюдениям действие. Он отправился в Пограничье, невзирая на близившиеся в Императорском замке экзамены и не подозревая, что именно они соединят два пути для того, чтобы затем надолго разделить их снова.

Лента лилии, которой было перевязано письмо, стала знаком прощания, а не признания – он предал ее огню в