Герцог и гувернантка - Элоиза Джеймс

На следующий день он вернулся в детскую. В этом смысл ада Данте: ты обречен снова и снова повторять то, что приносит боль. Присутствие Дианы в замке было как зуд там, куда не достаешь и где не можешь почесать. Чертовски раздражает. Да что там — сводит с ума.

В детской Дианы не было, но откуда-то снаружи донесся ее смех. От его звучания что-то в Норте притихло, успокоилось. Нахмурившись, он пошел на звук.

Лавиния и Диана сидели на диване. Между ними, положив голову Диане на колени, спала Арти. Лавиния, наклонившись, шептала Диане на ухо — судя по лукавой усмешке и чертикам в глазах — что-то не слишком приличное.

Если они и услышали, как вошел Норт, то виду не подали. Пышное шелковое платье Лавинии раскинулось по обе стороны от нее и ниспадало до пола. В волосах сверкали жемчуга, роскошная грудь вздымалась из декольте, словно гора фруктов на блюде.

На Диане было то же пурпурное платье, что и вчера. Оно шло к ее цвету лица, придавая ему бледную лунную безупречность. Рыжие волосы не напудрены, но собраны в элегантную прическу с локонами, спадающими на одно плечо. Глаза блестят смехом, щеки сияют не румянами, а естественными красками.

Неудивительно, что Норт захотел жениться, едва увидев Диану на другом конце бального зала! Еще не зная, какая она — бесстрашная, умная, верная.

Все бросила, от всего отказалась ради сестры. Норт никогда не встречал Розу и не знал, заслуживала ли она таких жертв. Но Диана оставалась бы безоглядно верна сестре в любом случае: любить иначе она не умеет.

Диана не отдала свое сердце Норту (об этом известно всей Англии), но, должно быть, однажды отдаст его кому-то другому… Норт стоял, глядя на женщин и размышляя об убийстве этого, пока незнакомого ему, соперника, когда Лавиния подняла взгляд.

Она с улыбкой протянула руку. Норт подошел ближе, поклонился, поцеловал тыльную сторону протянутой руки.

— Добрый день, дамы.

Диана пробормотала приветствие и поскорее опустила глаза на Арти.

— Мы говорили о том, как сложно управляться с джентльменами, — хихикнув, объяснила Лавиния.

Вбежал Годфри; Норт поймал его на бегу, поднял в воздух и усадил себе на плечи.

— Дамы, — сказал он, — мы вас оставляем и идем по своим джентльменским делам.

Норт повел мальчика на конюшню: они обошли все стойла, с каждой из лошадей поздоровались, каждую погладили по носу и угостили горстью овса. Вернулись только когда Годфри начал тереть глаза кулачками.

В детской Годфри подбежал прямо к Диане и уткнулся ей в колени.

— Устал, мой маленький! — проворковала она.

На этом бы и уйти — но Норт не ушел. Опустился на диван и смотрел, как Диана умывает Годфри, а затем укладывает отдохнуть. Малыш свернулся клубочком, закрыл глаза и через минуту уже крепко спал.

Это завораживало. Норт все смотрел на детскую кроватку, когда Диана подошла и присела рядом.

— Ты все еще не спишь?

— Мне уже лучше, — солгал он. Черт бы побрал эту слабость!

— Чувствую себя так, словно я в этом виновата, — сказала Диана, нервно ломая пальцы.

Он повернулся, чтобы на нее взглянуть, и улыбнулся.

— Откуда такая мысль?

— Я тебя бросила, и ты уехал на войну, — ровным голосом сказала она. — Хотя во время помолвки ни разу не упоминал, что мечтаешь командовать полком.

Как ни странно, Норт почувствовал, что ему становится легче. Становится по-настоящему весело.

— Не смейся надо мной! — воскликнула Диана. А потом спросила с надеждой: — Так это неправда?

— Наверное, бывают мужчины, готовые бросаться в бой из-за разбитого сердца.

— Но ты не из таких?

Он покачал головой.

Диана ощутила, как, словно прохладная река, разливается по ее сердцу облегчение.

— Это из чувства вины ты занималась со мной любовью? — спросил Норт.

Она взглянула на него, не веря своим ушам, но по лицу поняла, что он спрашивает серьезно. Диана чуть придвинулась — ровно настолько, чтобы к нему прислониться. Он обнял ее, а она прильнула щекой к его плечу.

— Это значит «нет»?

— Я предложила тебе хлеб с медом в надежде, что полный желудок подействует как снотворное. Когда Арти голодна, она не может уснуть. Но ради этого заниматься… нет!

После недолгого молчания он сказал:

— Пудинг с салом я не люблю, но все остальное, что ты заказала повару, было превосходно.

— Просто предложила готовить больше простых английских блюд.

Он крепче сжал ее плечи.

— В детстве у меня было две мечты: строить дома и воевать. Аларик вернулся домой и предложил взять на себя управление поместьями, так что я был свободен.

— Не совсем — ты ведь только что сделал мне предложение, — ответила Диана. Она сразу поняла, в чем проблема: Норт не из тех, кто покинул бы невесту или молодую жену и отправился рисковать жизнью за океан. Как правило, наследники герцогского титула вообще не рискуют собой без крайней нужды.

— Я хотел послужить своей стране. Когда ты разорвала нашу помолвку, я был глубоко несчастен — но и получил свободу купить офицерский патент.

Из груди Дианы вырвался тихий смех; глубоко в душе разрасталось облегчение.

— А я с ужасом думала, что тебя могут убить или искалечить, и я буду в этом виновата!

Он поцеловал ее в макушку.

— Так же, как винила себя в смерти Розы?

— Если бы я согласилась на Арчибальда, она не решила бы выйти за него. — Следующие слова она произнесла шепотом: — Матушка считала, что Роза погибла из-за моего эгоизма. Вряд ли я когда-нибудь об этом забуду.

Норт тихо выругался.

— Что за чудовищная нелепость! Разумеется, она не права. Скажи, хорошо ли Роза знала Арчи, когда его выбрала?

— Он один раз у нас отужинал. Я все твердила, что не хочу ехать на сезон в Лондон. Матушка считала, что мне нужен муж-шотландец — только он смирится с моими волосами. Арчи был самым знатным холостым шотландцем в округе, имел поместье в Англии неподалеку от нас, к тому же матушка была знакома с его отцом.

— Если Роза была хоть немного похожа на тебя, — сказал Норт, — свое мнение об Арчи она составила уже в этот первый вечер. Подождала, чтобы быть уверенной, что тебе он не нужен — думается мне, эта страсть к самопожертвованию у вас семейная, — и при второй встрече ему улыбнулась. Видимо, этого хватило.

Диана нахмурилась, стараясь вспомнить тот ужин. Она так злилась на мать, что едва обращала внимание на ухажера, приглашенного миссис Белгрэйв.

— Я даже не помню, разговаривали ли они друг с другом.

— Держу