Герцог и гувернантка - Элоиза Джеймс

Взглянув пожилой леди через плечо, Диана увидела Норта; он разговаривал с Партом Стерлингом, своим другом детства и заклятым врагом Лавинии. Диана не сводила с него глаз; Норт обернулся, увидел это — и немедленно направился к ней.

Лицо его было бесстрастно, парик самый простенький, камзол и бриджи траурно-черного цвета. Казалось бы, такой унылый костюм не должен подчеркивать ширину груди и плеч… но все равно подчеркивал. А белоснежные чулки привлекали внимание к мускулистым икрам.

Ни одной мушки. Ни пудры, ни румян, ни помады. Его губам помада и не требуется; им достаточно естественного цвета.

Норт подошел ближе. Лицо его сделалось задумчивым, словно он старался прочесть мысли Дианы.

— Диана! — с упреком проговорила леди Ноув.

— Простите, — ответила Диана и повернулась к ней.

Леди Ноув издала стон.

— И ты туда же! — прикрикнула она на племянника.

Норт поклонился и поцеловал ей руку.

— Чем ты недовольна, о лучшая из тетушек?

— Я твоя единственная тетушка, — отрезала она.

— О да, ты блистаешь в гордом одиночестве.

Она хлопнула его веером по плечу.

— Хватит! Я как раз напоминала мисс Белгрэйв о ее жалобах на расстроенные нервы и о том, как перед твоим отъездом в колонии она лечилась отдыхом в деревне.

— О жалобах мисс Белгрэйв на нервы я с интересом послушаю подробнее, — с самым невозмутимым видом сообщил Норт. — Может быть, это реакция на агрессивного павлина? Кстати, Призм только что мне сообщил, что Фитци очень взбодрился и гоняет юного Флойда как молодой!

— Ты должен вести себя так, — продолжала леди Ноув, не обращая внимания на его выходки, — как будто сочувствуешь горестям мисс Белгрэйв, но нисколько в ней не заинтересован. Не вздумай пожирать ее глазами, словно она газель, а ты голодный лев.

Норт смотрел только на Диану.

— От расстроенных нервов учащается сердцебиение. Я знаю много способов борьбы с этим симптомом!

От него чудесно пахло. «Аромат чистого мужчины», — мечтательно подумала Диана… насколько же лучше запаха грязных подгузников или пюре из репы!

Леди Ноув негодующе фыркнула и повернулась, чтобы уйти.

— Вы оба совершенно не способны делать то, что вам говорят! Не понимаю, как мой брат упустил это из виду в своем плане. Вы должны сыграть свои роли, иначе все испортите!

— Я бы мог показать тебе способ-другой… — продолжал Норт, не сводя глаз с Дианы.

Она подняла бровь.

— Борьбы с сердцебиением? Хотела бы я знать, какие у тебя найдутся лекарства!

Он улыбнулся так, словно ласкал ее взглядом.

— С радостью покажу все до единого, — с этими словами он взял ее за руку и поднес к губам.

— А я предпочту выслушать второе и третье мнение, — ласково ответила она и отстранилась.

Синие глаза Норта потемнели, словно грозовое небо над морем.

— Тем более, — продолжала Диана, наслаждаясь собой, — что я получила указания флиртовать сегодня со всеми, кроме тебя. Поскольку ты мне наскучил.

Норт сжал челюсти.

— Ты недавно перенесла нервное расстройство, — заметил он. — Если начнешь флиртовать со всеми подряд, будешь не слишком-то похожа на выздоравливающую больную.

— А ты не смотри на меня так, словно съесть хочешь! — прошипела она. — Мы больше не помолвлены!

— Во время помолвки я никогда так не смотрел, — парировал он.

Что верно, то верно. Если бы смотрел — пожалуй, она бы не сбежала.

Возможно, эта мысль отразилась в ее глазах, потому что Норт сказал:

— Черт, я еще тогда все испортил, верно?

«Как он хорош, когда хмурится! Эти надменные черные брови вразлет… Просто неотразим».

Под жарким взглядом Норта у нее кружилась голова, пылали щеки, охватывала слабость — как будто в самом деле приближался нервный припадок, который можно исцелить только в постели.

— Дорогая моя, — воскликнула Лавиния, втискиваясь между ними и намеренно загородив от Дианы Норта, — позволь представить тебе лорда Хона! Уверена, в обществе друг друга вам будет очень весело!

Диана недоуменно заморгала. Перед ней склонился статный джентльмен с высоким интеллигентным лбом и добрыми глазами.

Тот самый. Доктор.

Не герцог.

Она присела в реверансе и любезно улыбнулась в ответ.

Глава 20

Надо отдать должное Лавинии: ухаживать за ней оказалось несложно. Она весело болтала, отпускала саркастические шуточки, да и танцевала отлично. Во время третьего танца призналась: ее мать ждет, что в любую минуту Норт сделает ей предложение — и звонко расхохоталась, увидев его лицо.

Украдкой Норт посматривал в сторону Дианы. Та действительно танцевала со всеми: с его отцом — два раза, а с бароном — даже три. Это ему не понравилось, особенно когда наступило время ужина и барон повел ее к столу.

В передней главного зала Призм подготовил сказочный пир, расставив здесь множество столиков, чтобы всем голодным гостям хватило места. Норт набрал на блюдо еды для Лавинии, а затем сопроводил ее к столику, за которым уже сидели Парт и его сестра Бетси.

Он дважды подумал бы, вести ли Лавинию в эту сторону, если бы мог предвидеть, что Парт поздоровается с ней цитатой:

— «Как, милейшая Шпилька! Вы еще живы?»[8]

Не трудясь отвечать на это шекспировское приветствие, Лавиния повернулась к Норту и начала так сладко с ним ворковать, что ни один наблюдатель не усомнился бы: они на всех парах летят под венец.

Парт, сидящий напротив, хмурился. Бетси закатывала глаза. Норт вставлял слово то тут, то там, уголком глаза косясь на Диану и стараясь не встречаться с плотоядной улыбкой леди Грей за соседним столиком.

— Кто этот барон рядом с Дианой? — поинтересовался Норт, когда Лавиния остановилась, чтобы набрать воздуха. Ему показалось, что все ее представление было адресовано не столько гостям вокруг, сколько Парту.

— Барон Хьюстон… и, кажется, у него еще несколько титулов. Получил в Эдинбурге степень по медицине. — Лавиния повернулась к Парту и поинтересовалась с самой сердечной улыбкой: — Как поживают те бедные детки, что трудились у вас на фабрике кружев?

— Бедные детки вполне довольны жизнью в сельской местности, — заверил Парт. И добавил не без яда: — Можно даже сказать, что вы, мисс Грей, обеспечиваете их существование. Не будь на свете щеголих, меняющих по шесть-семь чепчиков за одно утро, не было бы и кружевных фабрик.

Парт не отличался чрезмерной любезностью, но такой выпад прозвучал грубо даже для него.

Однако Лавиния просияла, словно услышала комплимент. Мило улыбнулась и, наклонившись к нему, проворковала:

— Вы, кажется, полагаете, что я ношу кружева Стерлинга? Увы, даже по упомянутым вами благотворительным мотивам… — Она грустно покачала головой: — На такие жертвы я не готова!

Норт