Спасая Грейс - Александра Бэнкс

Она сражалась.

— Мак. Краска ещё сырая.

Я оборачиваюсь. Указательный палец Рида — в синей краске.

— Она свежая. Мы можем догнать их.

— Вперёд! Сейчас же! — рычу я.

Мы вылетаем из дома. Я бегу, как могу — скачу вразнобой. Адреналин затопил всё тело, боль исчезла или пока спряталась. Рид запускает F250, и мы с визгом шин срываемся с места, гравий летит фонтаном из-под колёс. Мы несёмся к шоссе.

Глава 33

Грейс

Машина взмывает вверх. Я с глухим ударом откатываюсь к задней стенке тёмного багажника. Единственная мысль, которую я позволяю себе удержать:

Я убегу. Я найду дорогу обратно к Макинли. Я уже делала это раньше. Сделаю снова.

В крошечном тёмном пространстве единственный источник света — сквозь пулевое отверстие от винтовки Луизы пробивается тонкий луч солнца. Я не свожу с него взгляда. Это мой маяк. Моя последняя ниточка, связывающая меня с Маком. С любовью всей моей жизни. С жизнью, за которую я держусь изо всех сил.

Вольво подпрыгивает на выбоине. Моя голова ударяется о боковую стенку. Запястья, измазанные в краске, стянуты липкой лентой. Слёзы, которые я лила первый час в этом промёрзшем, тесном аду, давно высохли. Страх, сковавший меня после того, как я в очередной раз попыталась дать отпор на заправке, теперь сменился другим чувством — спокойствием. Уверенностью.

Я больше не та девочка, что была в Миссисипи. Нет. Уже не девочка. Женщина. Последние месяцы стали моим горнилом. От первого осознания, что я стою большего, до обретения своей ценности. Своего места.

Я буду бороться.

Каждый день. С каждым вдохом.

Я больше никогда не склоню голову. Никогда не откажусь от той свободы, которую нашла.

От той, кем я стала.

Как бы они ни старались сломать меня.

Мысль о том, как Мак вернётся домой и не найдёт меня, о хаосе, что остался после того, как Джоэл и Тимми одолели меня… Новая волна паники обрушивается на сердце.

Чёрт, как же я была глупа. Наушники на полную громкость, кисть в руке — и полный отрыв от реальности. Я не успела даже среагировать. Они застали меня врасплох. Не должны были, но тревога за Маков визит к врачу довела меня до срыва. Я просто хотела забыться. Музыка дала мне это.

И вот, как по сценарию, по кузову начинают разноситься ритмичные удары — музыка. По звуку — техно. Ужас. Как будто моё заточение и так было недостаточно мучительным. Я закрываю глаза, глуша это грохотание, и начинаю прокручивать в голове все возможные сценарии. Ищу в каждом выход. Планирую побег.

Машина идёт под уклон.

Спуск.

Шум двигателя становится мягче. Мы едем по перевалу. Удаляемся от Монтаны. Скорее всего, направляемся к Ривер Стейт.

Температура в багажнике падает. Я вздрагиваю. Зубы стучат. Глаза опухли и пекут. По коже прокатывается волна мурашек. Чтобы не замёрзнуть, я заставляю себя вспоминать Макинли. Его объятия. Его тёплое дыхание на моей шее, возле уха.

— Я найду дорогу обратно, Макинли, — шепчу я в темноту. — Обещаю.

Тьма, поглотившая меня с тех пор, как захлопнулся багажник, окончательно затягивает.

Я теряю из виду отверстие и тонкий луч света.

Измученная, я отпускаю всё.

Глава 34

Мак

— Чёрт, — протягивает Рид.

— Что? — рявкаю я.

— Бензин, — он резко сворачивает к заправке на выезде из Льюистауна.

Я провожу руками по волосам, потом опускаю их по лицу, стирая напряжение.

— Быстро, ганс.

Он коротко кивает и вылетает к колонке.

Через парковку к нам движется фигура. Морли. Я отвожу взгляд куда угодно, только не на него. Рид заливает бензин, как будто от этого колонка станет работать быстрее.

— Роулинс! — орёт Морли, махая рукой. На нём джинсы, джинсовка и белая шляпа — выглядит как ковбой Кен.

Отвали, Морли.

— Не сейчас, дружище, — отмахивается Рид, но тот не унимается и подходит к пассажирской двери.

— Просто подумал, тебе стоит знать — я видел твою девчонку. Я вернулся за газетой и увидел её с двумя мужиками. Ей явно не понравилось. Она врезала тощему, а он затолкал её на заднее сиденье и закрыл дверь.

Рид замирает, пистолет колонки в руке, и топливо с гулом замирает.

— Блядь.

Я вылетаю из машины быстрее, чем, казалось бы, возможно.

— Говори, Морли.

На его лице появляется тупая ухмылка, будто он доволен, что у него есть то, что нам нужно.

— Клянусь богом, Морли, я тебе клыки вырву, — рычу я. Мой голос — чистый гравий и ярость.

Он вскидывает руки.

— Просто докладываю, что видел. Она была в краске, они тоже. Купили сигареты и рванули на юг. — Он кивает в сторону шоссе.

— Всё?

— Можно было бы сказать «спасибо». Мне-то она никто.

Сволочь.

На улице холод, и становится только хуже — надвигаются тучи. Я молюсь, чтобы мы догнали их до того, как они уйдут слишком далеко.

— Только не сегодня, Морли.

Рид возвращается бегом, пролетает через автоматическую дверь. Он запускает двигатель, и мы вылетаем с места. Морли остаётся стоять, глядя нам вслед. Впервые за всю жизнь он хоть на что-то сгодился.

Я впиваюсь взглядом в дорогу. Рид давит на газ, рёв двигателя пробирает до костей.

— Мы найдём её, Мак, — говорит он. Мягко. Он беспокоится.

А я разрываюсь.

Минуты тянутся, как патока в мороз. Бесконечные. Рид давит из машины всё, что можно. Старый, убитый «Вольво» вряд ли выдаст больше ста десяти. По моим подсчётам, мы должны догнать их довольно быстро. Но время будто застыло.

Пошёл ты, время.

F250 автоматически переключает передачу, когда мы поднимаемся на подъём.

— Ну давай, малышка, — бормочет Рид, постукивая по рулю.

Он напряжён, как и я. Никогда не было дня, когда Рид не делал мою жизнь лучше. Мы как две половины одного целого. Я смотрю на брата — за всей его бравадой и юмором скрывается огромное сердце.

Я концентрируюсь на дороге, вцепляюсь в ручку над дверью, когда мы перелетаем через первый холм. Внизу — длинный спуск. Я упираюсь другой рукой в сиденье. Всё тело в напряжении. Стиснутые зубы, мышцы как камень. Мы влетаем на ровный участок шоссе, мчимся к Муру.

Что-то сверкает вдали. Синий отблеск.

— Рид! — я показываю вперёд, на мигающие огни.

Он щурится, как будто это поможет разглядеть то, что ещё далеко. Не говоря ни слова, прибавляет скорость.

Пусть это будет Грейс. Пусть с ней всё хорошо.

Может, кто-то всё-таки сообщил, увидев их на заправке? Почему