Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс

Во мне поднимается волна нежности и какой-то дикой, материнской решимости.

Этот мальчишка, этот дикий волчонок, стал для меня точкой опоры в этом хаосе. Я не позволю никому его обидеть.

— И еще, — добавляю я, и в голосе появляются стальные нотки. — Если мы найдем этих мерзавцев, мы сможем заставить их рассказать, что они натворили с твоим домом. Возможно, мы найдем способ... снять их мерзкое заклинание, чтобы твои сородичи могли снова спокойно жить и охотиться.

Глаза Рэйка загораются слабой, но настоящей надеждой.

Он быстро, по-собачьи, кивает.

— Я помогу! Все обшарю!

— Тогда пошли.

Я встаю, отряхивая с колен влажную землю. Протягиваю ему руку, и он доверчиво вкладывает свою ладонь в мою. Его пальцы цепкие и холодные.

Мы делаем несколько шагов по направлению к опушке, где нас ждут Кром и Тир, как вдруг Рэйк замирает.

Он глухо рычит, втягивая воздух.

— Он... здесь, — глухо рычит Рэйк, — Тот, кто чуть не убил меня…

Я мгновенно понимаю. Кром.

— Тихо, малыш, тихо, — приседаю я перед ним, заставляя посмотреть мне в глаза — — Слушай меня, сейчас этот здоровенный бородатый дядя будет извиняться перед тобой. И если он хоть слово поперёк скажет, если хоть косо на тебя посмотрит, я его так в бараний рог сверну, что он будет помнить это до конца своих дней.

Рэйк смотрит на меня с широко раскрытыми глазами, словно проверяя, шучу ли я.

Видя мое решительное выражение лица, он усмехается

— Ты странная, — роняет Рэйк.

— Ещё какая, — подмигиваю я и встаю, крепко держа его за руку.

Мы выходим из-за деревьев.

Кром стоит, прислонившись к стволу, скрестив руки на груди. Увидев нас, он вскидывает одну бровь так высоко, что она почти теряется в волосах.

— Кого это ты там откопала, пташка? — рокочет он и в его голосе слышится подозрение, — Я не знал, что по этому лесу шныряют дети.

— А ты не помнишь, Кром, — говорю я, и мой голос звучит одновременно как мед и яд, — того наглого волчонка, который пару дней назад попытался стащить у тебя копченое мясо? Того, которого ты чуть не прибил на месте?

Кром хмурится, он припоминает.

— Помню, — рычит он. — И что с того?

— Извинись перед ним. — холодно приказываю я.

— С чего вдруг?! — взрывается Кром, — Вор получил по заслугам. И уж тем более с чего мне извиняться перед каким-то зверьем?

Во мне что-то закипает. Иногда он бывает таким непробиваемым…

— С того, — отрезаю я, шагая вперед и слегка подталкиваю Рэйка, — что этот «вор» стоит сейчас перед тобой. И зовут его Рэйк.

Кром смотрит на мальчика, потом на меня, и его лицо расплывается в неверующей ухмылке. Громкий, раскатистый смех разносится по лесу, пугая птиц в кронах.

— Не вешай мне лапшу на уши, пташка!

— Рэйк, — поворачиваюсь я к мальчику. — Покажи этому амбалу кто ты.

Рэйк смотрит на меня, его золотые глаза полны неуверенности.

Он боится. Но он доверяет мне.

Его тело дрожит, шерсть выстреливает серебристой волной, руки превращаются в лапы, лицо вытягивается в морду.

Через пару секунд перед Кромом стоит тот самый волчонок.

Смех Крома обрывается так резко, словно ему зажали рот ладонью.

— Демоны меня подери… — выдыхает он.

Рэйк делает ещё секунду стойку — для пущего эффекта — и снова становится мальчиком. Теперь уже дрожит не от страха, а от гордости.

Я скрещиваю руки на груди и смотрю на Крома сверху вниз, хотя он выше меня на две головы.

— Мы с Рэйком все еще не слышим извинений, — с наслаждением произношу я, наслаждаясь его шоком. — Потому что украл он твое мясо не из вредности, а из-за голода Его деревня, вся его семья... они пострадали от тех самых сектантов. Он был вынужден выживать в одиночку. Кром, ты напал на ребенка, который и так пережил ад.

Кром молча смотрит на Рэйка и я вижу, как в глазах дикаря что-то меняется.

В них появляется что-то очень сильно похожее на понимание.

Кром тяжело вздыхает, проводит рукой по лицу.

— Прости, парень, — говорит он хрипло, глядя прямо в глаза Рэйку. — Я… перегнул. Не знал, что ты… такой. Поступать так с ребенком... это не по-мужски.

Это не похоже на извинение в привычном смысле слова — ему очень тяжело даются эти слова. Но это не потому что Кром не хочет извиняться — а потому что он понимает, что был неправ.

И это осознание жжёт его гордость сильнее любого клейма.

— Ладно, — хмуро бурчит Рэйк, опуская взгляд.

Кром подходит ближе и снова смотрит на Рэйка, но уже по-другому. Как на равного.

— Мои ребята находили странные следы, — говорит он медленно. — То ли человеческие, то ли звериные. А это, оказывается, твои сородичи, малец? Мы думали это остатки монстров, от которых и построили крепость. Кто бы мог подумать, что здесь еще живет кто-то разумный помимо нас.

Рэйк молча кивает, то ли все еще не решаясь, то ли не желая говорить с Кромом.

— И как же ты, — Кром скептически оглядывает его с ног до головы, — можешь нам помочь?

Глава 56

— Я найду их по запаху! — с вызовом отвечает Рэйк.

Кром только хмыкает, как бы говоря: “Ну, посмотрим, что из этого получится…”

Возвращение в крепость дается нелегко.

Рэйк жмется ко мне, как репейник, его взгляд мечется по высоким каменным стенам, как будто он опасается, что стены вот-вот сомкнутся и раздавят его. Кром шагает впереди с прямой спиной и высоко поднятой головой, а Тир замыкает шествие, молчаливый и надежный.

Воздух во дворе густеет от любопытства и немого вопроса: что за странную процессию привела новая хозяйка?

Первым делом — баня.

Я тащу Рэйка в цитадель, игнорируя косые взгляды слуг, и буквально силой заталкиваю его в маленькую смежную комнатушку рядом со своей.

— Сиди тут и никуда не уходи, — командую я, уже неся таз с теплой водой и грубое, но чистое полотенце. — Сейчас мы будем приводить тебя в порядок.

Рейк смотрит на воду с таким ужасом, будто это расплавленное серебро.

— Не буду!