Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс

— Будешь, — говорю я безжалостно, но улыбаюсь. — Иначе, сектанты учуют тебя раньше, чем ты их.

Приходится действовать почти силой.

Скребу его грязное тело губкой, пока Рейк, наконец, не начинает мычать от удовольствия. Вытираю, заматываю в одеяло и выдаю чистую, хоть и мешковатую, рубашку одного из пажей.

— Вот, — говорю я, отступая на шаг и оценивая результат. Чистые, хоть и спутанные волосы, огромные глаза, приятная внешность. — Теперь совсем другое дело. Сейчас я распоряжусь накормить тебя, а завтра тогда начнем выслеживать сектантов.

Рэйк согласно кивает, с благодарностью прижимаясь ко мне.

Я заботливо глажу его по чистым волосам и слышу в своей голове его смущенное: “Спасибо”

На рассвете Рэйк, уже более уверенный и целеустремленный, исчезает в лабиринте дворов и переулков нижнего города. Я волнуюсь за него и, хоть я и предложила выделить ему в помощь несколько гвардейцев Версена или охотников Крома, он категорически отказался. Сказал, что это только помешает ему.

— Не волнуйся, — сказал он мне перед тем как уйти, — Я не буду геройствовать. Как только я найду какой-нибудь след, сразу же дам знать.

С тяжелым сердцем я отпускаю его и тут же попадаю в свой собственный ад — административный.

Объявление о союзе с охотниками проходит именно так, как я и ожидала.

Мы Кромом и Роландом снова объявляем срочное собрание. Кром, скрестив руки, выглядит так, будто проглотил кислый лимон. Роланд — будто этим лимоном ему натерли доспехи.

— С сегодняшнего дня, — голос у меня звенит, пытаясь перекрыть начавшийся гул, — гвардейцы и охотники будут работать вместе! Патрули как в крепости, так и за ее пределами так же будут смешанными.

Вполне ожидаемо, все собравшиеся тут же взрываются криками.

— Измена!

— Как так можно?!

— Они же нас порежут первой же ночью!

— Да вы с ума сошли!

Со стороны охотников — хриплый смех и похабные комментарии про “изнеженных солдатиков”.

Кром рычит, заставляя своих замолчать одним взглядом.

Роланд хмуро чеканит, что приказ есть приказ, и недовольные могут пожаловаться... ну, собственно, мне. Злодейке и узурпаторше.

В общем, мне очень весело.

И, тем не менее, пусть со скрипом, но наша идея приходит в движение.

Первые смешанные патрули — это не патрули, а ходячие конфликты. До членовредительства не доходит, но драки, взаимные колкости, «случайные» стычки — сплошь и рядом.

Но, как и предполагала, именно эта взаимная неприязнь заставляет их быть начеку. Пока Роланд и Кром, продолжая ворчать друг на друга, лично проверяют и баррикадируют каждый известный тайный ход (обнаружив заодно парочку совсем уж забытых), я погружаюсь в пучину экономического хаоса.

Мой кабинет быстро покрывается грудой разрозненных пергаментов: кипы несистематизированных записей о выдаче зерна и мяса, списки сломанных инструментов, расписки на дереве и тряпках.

Голова идет кругом.

Я начинаю с простого.

Создаю, боже правый, первые реестры.

— Вот смотри, — объясняю я потрясенному приказчику, дядьке с вечно скучающим лицом. — У нас есть склад A: продовольствие, склад B: оружие/инвентарь, склад C: хозяйственные материалы. Для каждого теперь — отдельная книга учета. Левая страница — «приход». Что поступило, от кого, дата. Правая — «расход». Кому выдано, на что, по чьему распоряжению. Подпись получателя. Приказы, расписки и прочие распоряжения подшиваются к последней странице, чтобы все было на виду. Каждый месяц — подведение баланса.

Он смотрит на меня, как на говорящую лошадь.

— Но, госпожа... мы всегда так... в голове держали... или просто распределяли как скажет граф...

— А теперь будем держать здесь, — стучу я пальцем по чистому листу. — Чтобы каждый мог увидеть, что ни одна крошка не пропадает зря. Чтобы больше не повторилось никаких конфликтов. Сейчас междоусобица нам не нужна.

Потом я берусь за «жалобы».

Вместо того чтобы слушать бесконечные устные причитания, ввожу простейшую систему заявок.

Нужно привести в порядок рассохшуюся кладку? Оставь заявку с описанием: что где сломалось, на сколько это срочно. Не хватает дров? Отметь в списке у главного своего квартала. Это не магия, это банальная логистика.

Я создаю что-то вроде доски задач и внутри самой цитадели, куда прикалываю эти записки. Сначала все крутят пальцем у виска. Но через пару дней Роланд, хмурясь, замечает:

— Странно, но плотники сами пошли чинить прореху в смотровой башне. Говорят, видели бумажку.

Но есть и обратная сторона.

Мои «нововведения» бьют по самым темным и доходным схемам. Приближенные старого кастеляна, который раньше ведал складами, вдруг обнаруживают, что «неучтенное» зерно и инструменты больше не исчезают в черную дыру.

Они начинают ворчать, саботировать, «терять» записи. Мне приходится устраивать настоящую проверку, привлекая Тира, который одним своим видом заставляет трепетать даже самых матерых воришек.

Резко находится вся «недостача».

Не огромная, но довольно ощутимая.

Как я и пообещала на собрании Каэлю, я никого не казню и не бросаю в темницу. Напротив, первый раз я выношу предупреждения и вызываю виновников, чтобы объявляю еще одно простое правило:

— С сегодняшнего дня подотчетные. Если вдруг чего-то не хватает, это будет спрошено с вас. Не сможете отчитаться о пропажах или тратах, проведем расследование. Если всплывет злой умысел, будем подключать суд.

Их глаза становятся круглыми.

Это для них дико. Зато, отбивает чувство вседозволенности.

Спустя долгую неделю, с огромным скрипом, но мне удается навести хоть какое-то подобие базового порядка с реестрами и заявками.

После этого, я берусь за то, что в моем прошлом мире называлось «аналитикой и оптимизацией процессов». Проще говоря, пытаюсь заставить эту средневековую махину работать эффективнее.

Первое, что бросается в глаза при изучении старых хозяйственных свитков — дикая каша. Одни кварталы получают дров вдвое больше средних значений, другие — вдвое меньше. Одни мастерские завалены заказами на простейшие вещи, другие простаивают. Это не просто хаос. Это тотальное упущение и отвратительная организация.

Я ввожу простейшее планирование.

Созываю старост кварталов и старшин ремесленных цехов. Картина вырисовывается удручающая: кузнецы завалены работой по ремонту доспехов для гвардии, но у них нет железа на инструменты для крестьян. А на складе, согласно описи, лежит неприкосновенный запас «на черный день».

— «Неприкосновенный запас» — это не священная корова, — объясняю я растерянному Роланду, разложив перед ним графики. — Это ресурс. Его нужно ротировать. Старое железо — в работу, новое — на склад. То же с зерном, лесом, тканями. Иначе все сгниет и проржавеет, пока мы его «бережем».

Роланд смотрит на мои каракули (я пыталась нарисовать