В тени эмира. Шрамы на песке 2 - Ирэн Блаватская

Эми прекрасно помнила: именно Стив был заказчиком ее похищения. Именно он и его люди должны были забрать ее из форта. А значит, они могли быть совсем рядом. Искать. Преследовать. Ждать, когда она окончательно выбьется из сил. От одной этой мысли внутри всё холодело. Чтобы не стать легкой добычей, весь день и всю последующую ночь она провела в пути, останавливаясь лишь ненадолго — дать измученному коню перевести дух и немного подкрепиться.

На следующий день, когда солнце превратило пустыню в раскаленную печь, она спустилась к подножию высокого бархана и, завернувшись в плащ с головы до ног, провалилась в тяжелый, тревожный сон. Опытный конь Хамида спокойно пасся неподалеку, выискивая среди колючих кустарников хоть что-то пригодное для еды. Иногда он поднимал голову и смотрел на нее своими усталыми, умными глазами, будто тоже понимал — они остались совершенно одни против этой беспощадной пустыни.

С наступлением ночи она снова тронулась в путь. День сменялся днем. Пески тянулись до самого горизонта — одинаковые, безликие, мертвые. Эми упорно двигалась на юго-запад, надеясь выйти к большому аравийскому тракту, соединяющему север полуострова с югом. Где-то там, далеко, находилась Джидда — город, который теперь казался ей почти призрачной надеждой на спасение.

Там было английское посольство. Единственное место на всем полуострове, где она могла получить хоть какой-то документ, подтверждающий, что она существует. Что она не растворилась бесследно среди песков, как тень.

А потом… Англия. Дом. Родина. Место, в котором прошло ее детство, место, где еще были живы мама и папа, место, к которому отчаянно тянулась душой, словно потерявшийся ребенок к свету в далеком окне.

Только чем дальше она ехала, тем сильнее эта надежда начинала казаться несбыточной. Прошло уже столько дней, но на всем пути ей не встретилось ни одной живой души.

Ни каравана. Ни путников. Ни дыма костров.

По ночам она до боли в глазах всматривалась в бескрайнюю темноту, пытаясь различить хоть слабый отблеск огня на горизонте, хоть крошечный признак жизни среди этой мертвой пустоты. Но вокруг была только пустыня. Огромная. Равнодушная. Безмолвная.

Иногда ей начинало казаться, что она давно сбилась с пути и теперь просто обреченно кружит среди одинаковых барханов, медленно сходя с ума от одиночества и страха. Долгие часы в седле, изматывающая жара, постоянное напряжение и отсутствие нормальной пищи постепенно лишали ее последних сил.

Голова кружилась почти непрерывно. Тошнота подступала к горлу все чаще. Иногда темнело в глазах, и ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание прямо на ходу. Но сильнее собственной слабости ее мучил страх за коня. Истощенное животное держалось из последних сил.

Тот крошечный кусок хлеба или сыра, которым она иногда делилась с ним, был жалкой каплей для такого большого животного. К счастью, конь Хамида оказался выносливым и привычным к суровой жизни пустыни — он находил колючие кустарники, на которых по ночам оседала редкая влага, и терпеливо жевал жесткие ветки, продолжая нести ее вперед.

Каждый раз, глядя на него, Эми чувствовала болезненный укол в груди. Если конь падет — это конец.

Постепенно сомнения все сильнее овладевали ею. А надежда, как и силы, медленно угасала. Иногда ей хотелось просто остановиться посреди песков, лечь на раскаленную землю и больше не подниматься. Пусть пустыня заберет ее. Пусть все наконец закончится.

Когда отчаяние уже почти сломило ее, когда руки начали бессильно опускаться, а впереди виделась только бесконечная смерть среди безжизненных песков, на закате, сквозь дрожащий от жары воздух, она вдруг увидела его.

Большой караван. Много людей. Верблюды. Лошади. Медленно поднимающийся дым костров. Он неторопливо двигался по пескам, собираясь остановиться на ночлег.

Сердце болезненно дернулось в груди. Эми даже не сразу поверила собственным глазам. Сжав поводья дрожащими пальцами, она направила измученного коня вперед, чувствуя, как вместе со страхом в ней снова, впервые за долгие дни, оживает почти забытая надежда.

Уже подъезжая ближе к каравану, Эми вдруг поняла, насколько опустошена. Внутри не осталось ничего. Ни сил. Ни мыслей. Ни желания что-либо объяснять. Она слишком устала. Устала бояться. Устала выживать. Устала бесконечно спасаться, прятаться, терять.

Сама мысль о том, что сейчас придется разговаривать с чужими людьми, отвечать на вопросы, придумывать, кто она такая, откуда появилась одна посреди пустыни, почему скрывает лицо и куда направляется, вызывала почти физическую боль. И потому решение притвориться немым юношей пришло внезапно, в самую последнюю секунду — как отчаянная попытка защитить себя от мира, от лишних взглядов, от подозрений, от необходимости снова выворачивать душу перед незнакомцами. Она уже почти разучилась доверять людям.

Когда же Эми достала из кармана кольцо и протянула его караван-баши в качестве платы за место в караване, сердце болезненно дрогнуло. Пальцы дрожали. Казалось, вместе с этим кольцом она отдает не просто драгоценность — отрывает от себя часть собственной души. Последнюю ниточку, связывающую ее с прошлым. С ним. С Фалахом.

Эти два кольца, чудом оставшиеся при ней после похищения, были самым дорогим, что у нее осталось. Не золото. Не драгоценные камни. А память. Память о любви, которая до сих пор жила в ее сердце, несмотря ни на что. Последнее прикосновение к той жизни, где она еще была счастлива. Где его сильные руки обнимали ее по ночам, где он смотрел на нее так, будто в целом мире существовала только она одна.

Теперь от всего этого остались лишь воспоминания. Горькие. Мучительные. Живые до боли. Только любовь к нему, которая так и не умерла. И эта незаживающая, медленно разъедающая душу тоска.

Все произошло по нелепой случайности. В ту ночь, когда мухсины похитили ее, Эми уснула прямо на диване, не переодевшись и не сняв украшения. Обычно перед сном она всегда снимала кольца. Всегда. Но именно в ту ночь судьба будто нарочно оставила их при ней. Два самых любимых кольца из сотен дорогих подарков, которыми Фалах осыпал ее с той щедростью, на какую способен только безумно влюбленный мужчина.

Она дорожила многими его подарками… но эти кольца были особенными. Одно — уже ушло из ее рук. Исчезло вместе с частью сердца.

Но второе… Нет. С ним она не расстанется никогда. Даже если придется умирать посреди пустыни от голода и жажды. Потому что это кольцо было последним доказательством того, что когда-то она была любима. По-настоящему. Безумно. До боли. И пока оно оставалось с ней, Эми казалось, что какая-то крошечная часть Фалаха