Истинная для врага Дракона - Милана Вейр

Доверие он потерял не вчера. Вчера он лишь окончательно добил то, что и без того держалось на тонкой нити.

— Доверие не возвращают цветами, — сказала я.

— Я понял.

Он смотрел на меня еще несколько мгновений. Видимо, ждал, что я скажу что-то еще. Назову его негодяем. Прикажу уйти. Брошу в лицо все, что думаю.

Но я слишком устала, чтобы снова разрывать себя словами.

Адриан понял это по-своему. Коротко кивнул и направился к двери, благоразумно решив оставить меня в покое.

Я смотрела ему вслед и чувствовала странную пустоту.

В голову закралась дикая мысль: может, я даже должна быть благодарна Раяне.

После того, что случилось, мое тело больше не предавало меня рядом с Адрианом так безоговорочно. Не вспыхивало от одного его взгляда. Не тянулось к его рукам. Не стирало разум под натиском драконьего зова.

По крайней мере, сейчас.

Оставалось надеяться, что это не временное оцепенение после шока.

Я не хотела больше чувствовать к Адриану ничего, кроме ненависти и презрения. Когда дверь за ним закрылась, в груди все равно болезненно сжалось.

Это было хуже всего.

Глава 38

Глава 38

Следующую неделю Адриан вел себя безупречно.

Он будто поставил перед собой цель доказать: вчерашняя ночь была ошибкой, срывом, чужим безумием, а не его настоящей сущностью. Не принуждал к близости, не пытался касаться меня без разрешения, был вежлив, внимателен и почти болезненно осторожен.

Конечно, скрывать наши отношения теперь было бессмысленно. Весь двор судачил о них с такой жадностью, будто получил новую забаву после долгой скуки. Но король больше не делал раздражающих попыток показать всем, что я принадлежу ему. Не хватал за руку на глазах у придворных. Не уводил за собой без объяснений. Не смотрел так откровенно, как прежде.

Он даже позволял мне беспрепятственно флиртовать с Варленом и не проявлял открытой ревности.

Хотя последнее давалось ему с трудом.

Я видела это по глазам. По напряжению в плечах. По тому, как замирал воздух вокруг него, стоило принцу Земли Заката оказаться рядом со мной чуть дольше положенного.

И, наверное, именно поэтому я с каким-то злым, почти маниакальным рвением пыталась вывести Адриана из себя.

Хотела убедиться, что его сдержанность — всего лишь уловка. Что он снова сорвется, снова покажет зверя, снова даст мне право ненавидеть его без сомнений.

Но у меня не получилось.

Адриан держался. Он даже перестал обращать внимание на других женщин и не пытался отвечать мне той же монетой. Не флиртовал с Раяной, не окружал себя придворными красавицами, не демонстрировал равнодушие напоказ. Это бесило сильнее, чем если бы он злил меня намеренно.

Каждое утро в мои комнаты продолжали доставлять цветы и подарки. Я отправляла их обратно. Сначала резко, почти с удовольствием. Потом — со все меньшей решимостью.

Адриан все же умел пробивать броню, которой я отгородила от него сердце.

Невозможно оставаться равнодушной, когда такой человек дает понять, как много ты для него значишь. Тем более Адриан даже в своем раскаянии не терял достоинства. Он не унижался, не давил жалостью, не требовал немедленного прощения. Просто был рядом. Терпеливо. Молча. Словно впервые в жизни учился ждать.

Я прекрасно понимала: с другой женщиной он так не стал бы поступать. Исчез бы с глаз долой, ограничился бы дорогим подарком, деньгами или новым положением при дворе. Но передо мной он снова и снова пытался открыть дверь, которую сам же захлопнул.

Значит, я правда важна для него.

И это находило отклик внутри.

Чем сильнее я чувствовала, как внутри прорастают жалость, нежность, почти забытая тяга, тем яростнее сопротивлялась. Я даже пыталась пробудить в себе интерес к Варлену — не только как к союзнику и будущему политическому партнеру.

Не знаю, верил ли принц в мою искренность, но он охотно подыгрывал. Почти не оставлял меня на балах, приглашал на прогулки в парке и верховые выезды, присылал цветы и подарки. Впрочем, понять, испытывает ли он ко мне настоящую симпатию, было трудно.

За внешним обаянием вполне мог скрываться обычный расчет.

Варлену было бы выгодно, чтобы я влюбилась. Тогда во время нашего будущего союза ему стало бы легче навязывать мне свою волю. А может, и вовсе отстранить от принятия решений, оставив красивой фигурой на троне Земли Льда.

Хотя в этом он просчитался. После Адриана я вряд ли могла по-настоящему полюбить кого-то другого.

Для меня и то стало бы победой, если бы я смогла испытывать к Варлену уважение и обычную человеческую симпатию. Я честно пыталась взрастить их в себе, отгоняя невольный страх, который вызывал этот человек.

Не знаю, сколько бы длилась эта холодная война между мной и Адрианом, если бы не чья-то злая воля.

Сегодня весь двор выехал на королевскую охоту — одно из любимых развлечений придворных, которое я никогда не разделяла. Я не видела ничего прекрасного в том, чтобы гоняться за несчастным животным, а потом ради забавы лишать его жизни.

Мужчины, конечно, думали иначе.

А большинство женщин воспринимали охоту как лишний повод покрасоваться и продемонстрировать, насколько соблазнительно амазонка облегает фигуру.

По такому случаю мы с Лиорой надели удобные и элегантные костюмы для верховой езды. Я невольно заметила, что они нравятся мне куда больше бальных платьев. Строгий силуэт, закрытое декольте, внешняя скромность — и при этом гораздо больше простора для фантазии, чем в пышных открытых нарядах.

Судя по мужским взглядам, я была не одинока в этой оценке.

К тому же такая одежда была куда удобнее. Будь моя воля, я всегда носила бы только ее. Хотя местные модницы умудрились сделать вульгарными даже амазонки, затянувшись в корсеты так, будто собирались не скакать верхом, а падать в обморок красиво и торжественно.

Я представила, как они будут задыхаться во время езды, и усомнилась в их здравомыслии.

Сама я подвергать себя такому испытанию не собиралась. Мне нравилось быстро ездить верхом, и я решила не лишать себя этого удовольствия.

Лиора посоветовала мне держаться ближе к фрейлинам и не слишком увлекаться скоростью. В отличие от меня, она неуверенно чувствовала себя в седле. Конечно, как любую аристократку, ее когда-то учили верховой езде, но Лиора не находила в ней радости и явно не уделяла занятиям должного внимания.

Думаю, сегодня ей доставляло удовольствие только одно — созерцание Кайрана Тангрида.

Он отлично держался в седле и явно предвкушал хорошую охоту. Лицо его было живее, чем обычно, глаза блестели азартом. Он о