Истинная для врага Дракона - Милана Вейр

Я ожидала, что он, как обычно, проигнорирует мои слова. Сделает по-своему. Возьмет то, что хочет. Докажет, что мое «нет» ничего не значит.

Но Адриан дернулся, словно от удара, и остановился.

В его глазах было чувство вины.

И это почему-то разозлило меня еще больше.

Почему он думает, что может сначала разрушить все, а потом смотреть так? Почему его раскаяние должно что-то менять? Почему какая-то жалкая часть меня до сих пор хочет поверить ему, броситься в эти руки, услышать, что он не хотел, что он не виноват, что это была ошибка?

Я не прощу. Больше не хочу прощать.

Единственное, чего я хочу, — оказаться как можно дальше от него. Чтобы он исчез из моей жизни. Из моей крови. Из моей памяти.

Но выбора у меня не было.

Пока я должна оставаться рядом.

Ради Лиоры.

Ради Земли Льда.

Ради мести.

Однако сама мысль о новой близости с Адрианом теперь вызывала во мне яростный протест. Даже драконица, прежде предававшая меня при одном его запахе, молчала. Будто тоже свернулась в клубок и зализывала раны.

— Я сделаю все, чтобы загладить вину, — осторожно сказал Адриан. — Поверь, я не понимаю, как мог такое сделать. Особенно с тобой.

— А чем я отличаюсь от других ваших постельных игрушек, ваше величество?

Он поморщился.

— Не говори так.

— Почему? Неприятно слышать правду?

— Для меня существуешь только ты, — сказал он тихо. — Прости меня.

Эти слова когда-то сделали бы меня счастливой.

Когда-то я отдала бы все, лишь бы услышать их.

Теперь они только обжигали.

— Прошу вас, оставьте меня в покое. Мне нужно привести себя в порядок.

Голос сорвался, но я заставила себя договорить.

Адриан молча начал одеваться. Видимо, решил хотя бы сейчас выполнить мою просьбу.

— Я вызову лекаря, — сказал он, застегивая камзол.

— Не надо! — почти вскрикнула я. — Я не хочу, чтобы каждая дворцовая собака знала, что вы со мной сделали.

Его лицо окаменело.

— Если кто-то осмелится тебя хоть как-то обидеть…

— Вы обидели меня сильнее, чем кто-либо другой, — перебила я. — Так что не притворяйтесь моим защитником.

По его лицу пробежала тень.

Но сегодня Адриан, кажется, был готов проглотить любую мою колкость.

— Ты теперь захочешь покинуть дворец? — спросил он.

И я с неожиданным удовлетворением поняла: он боится ответа.

— Вы прекрасно знаете, что я не могу этого сделать. Я нужна своей королеве.

Я судорожно вдохнула.

— Но что касается наших с вами отношений… Не знаю, смогу ли я когда-нибудь смотреть на вас без страха.

Адриан с такой силой ударил кулаком по тумбочке, что та разлетелась в щепки.

Я вздрогнула всем телом и втянула голову в плечи.

После вчерашнего я боялась, что следующим ударом он может достать меня.

Но он только посмотрел на меня с тоской и болью — и вышел.

Когда дверь закрылась, ноги подкосились. Я опустилась на пол прямо там, где стояла, и закрыла лицо ладонями.

Слезы наконец прорвались. Самое страшное было даже не в том, что случилось, а в том, что Адриан снова пытался перевернуть все с ног на голову. Найти оправдание. Показать боль. Раскаяние. Страх потерять меня.

И что-то во мне на это откликалось.

Однако хватит. Пусть даже он искренне сожалеет. Пусть даже сам не понимает, что с ним произошло. Пусть даже его вина не так проста, как кажется.

Я найду в себе силы больше не поддаваться этой проклятой слабости.

Я обязана.

С трудом мне удалось остановить истерику и привести себя в порядок. Никто не должен знать, что произошло между мной и королем.

А если уже знают — я не дам им повода насмехаться, увидев меня разбитой и униженной.

Я умылась холодной водой, сменила платье, убрала волосы в строгую прическу и надела дежурную улыбку. Бледность скрыть не удалось. Глаза тоже оставались красными. Но я хотя бы выглядела так, будто способна держаться на ногах.

По дороге к Лиоре я узнала от пробегавшего слуги, что королева с дамами гуляет в саду.

Сочувственный взгляд мальчишки ударил больнее, чем я ожидала.

Значит, скрыть ничего не удалось.

Вчера служанка видела, в каком состоянии король ворвался ко мне. Кто-то наверняка слышал мои крики. Даже полный идиот сделает выводы, а дворцовые сплетники не упустят возможности украсить правду мерзкими подробностями.

Слухи уже ползут по дворцу и скоро обрастут домыслами.

Увидев меня, Лиора приветливо улыбнулась и помахала рукой.

Меня немного утешило, что она и ближайшие фрейлины пока ничего не знают. Но подруга оказалась наблюдательнее, чем я думала. Стоило мне подойти ближе, как беззаботность на ее лице сменилась тревогой.

Оставив фрейлин, Лиора взяла меня за руку и увлекла на одну из боковых аллей.

— Что случилось? — тихо спросила она. — Ты выглядишь измученной.

— Видимо, из меня плохая актриса.

Я попыталась усмехнуться, но вышло жалко.

— Я слишком хорошо тебя знаю, моя дорогая. Твоя улыбка меня не обманет. Ты же знаешь, что можешь все мне рассказать.

— Допустим, я наконец убедилась, что один известный нам субъект заслуживает смерти.

Я сама услышала, сколько злости в моем голосе.

— Вы поссорились? — осторожно спросила Лиора. — Из-за принца? Вчера ты играла с огнем, уделяя ему слишком много внимания. Адриан был очень зол. Зачем было так рисковать?

Я остановилась.

— То есть я во всем виновата?

Лиора побледнела.

— Я не это имела в виду…

— А как еще понимать твои слова?

— Я просто заметила, как король относится к тебе. Он больше ни на кого не смотрит с таким теплом. Со всеми остальными он холоден. Даже со мной, хотя считает меня женой.

— Ты называешь это теплом? — прошипела я.

— Я говорю не о том, что он хороший, — быстро сказала Лиора. — Только о том, что ты для него не просто очередная женщина. Он никому другому не позволил бы так с собой разговаривать. И то, что он сдерживался вчера на балу, хотя ревновал… Для него это необычно. Фрейлины только об этом и шептались. Видела бы ты, как он смотрел на тебя…

Каждое ее слово отзывалось болью. Возможно, потому, что до вчерашней ночи я и сама это видела.

Адриан страдал после наших ссор. Злился, кричал, снова показывал свой отвратительный нрав, но потом сам делал шаг к примирению. Давал понять, что сожалеет. Исправлялся.