Истинная для врага Дракона - Милана Вейр

— И я надеюсь, что в нужный момент вы проявите решимость. Но если не сможете — доверьте это мне.

Глаза принца опасно блеснули.

Я вздрогнула.

Он предлагал устроить ловушку для Адриана. Расправиться с ним вместо меня.

Почему же на душе стало так мерзко, если разум твердил, что это правильный путь?

Долг.

Месть.

Возвращение трона.

Земля Льда.

Я повторила это про себя, как заклинание.

Но внутри драконья кровь глухо завыла.

Не смей. Не отдавай пару на смерть чужим рукам.

Я едва не сбилась с шага. Нет, я не буду слушать зверя.

До конца вечера Варлен открыто оказывал мне внимание, доводя Адриана до состояния, близкого к бешенству. Даже самые недогадливые из придворных не могли не заметить эмоций короля.

В воздухе назревала буря, и я понимала: она не закончится ничем хорошим.

Не знаю, что было бы, останься Варлен во дворце. Вполне возможно, его ждала бы встреча с разъяренным Адрианом. Но принц снял дом в городе и отправился туда сразу после бала.

Я надеялась, что гнев короля за ночь утихнет.

Даже собиралась быть с Адрианом особенно ласковой. Погасить ревность, отвлечь, снова заставить его верить, что все под контролем.

Но эти намерения обратились в прах, как только он ворвался в мои покои.

Я как раз сняла бальное платье с помощью горничной и собиралась немного отдохнуть в ванной до его появления. Но, увидев глаза Адриана — с вертикальными, звериными зрачками, — поняла: мой план не сработает.

Перепуганная служанка, даже не понявшая, откуда взялся король, застыла с открытым ртом.

— Вон, — рявкнул Адриан.

Девушка вскрикнула и выбежала.

Я не могла ее винить.

В таком состоянии он мог выместить злость и на ней.

Мы остались одни.

— Вам не кажется, что вы нарушаете условия нашего соглашения? — холодно сказала я, стараясь не показать страха.

— Плевать я хотел на соглашение, — прошипел Адриан, надвигаясь на меня. — Я больше не позволю выставлять меня дураком.

— Тогда я немедленно покидаю дворец. Можете считать, что наши отношения закончены.

Это был единственный довод, который мог на него подействовать.

Но сегодня не подействовал.

— Ты никуда не уйдешь.

Я с ужасом заметила, что черты его лица начинают меняться. Скулы заострились, челюсть стала тяжелее, пальцы искривились, превращаясь в подобие когтей.

Ему мало было ярости.

Он срывался в боевое перевоплощение. Вот до какого состояния довел его Варлен.

Я впервые ясно поняла: Острогора с самого начала следовало отправить к демонам вместе с его хитроумными планами.

Расплачиваться теперь придется мне.

— Ты моя, — Адриан почти прорычал это слово. — Моя. Запомни раз и навсегда.

— По какому праву вы считаете меня своей собственностью?

Я пыталась сохранить видимость спокойствия, хотя едва сдерживалась, чтобы не отступить в угол.

— Что я такого сделала? Просто развлекалась на балу, как и все ваши подданные.

Слова не возымели действия.

— Мне льстит внимание принца, не более, — попыталась я звучать убедительно. — Благодаря вам все остальные обходят меня стороной, как зачумленную. Мне тоже иногда хочется повеселиться.

— Тогда повеселимся.

Его лицо исказила страшная улыбка.

Я сглотнула.

Внутри все похолодело.

Не выдержав, я отступила и инстинктивно выставила руку вперед, будто могла остановить его одним жестом.

Ошибка.

Адриан, сейчас больше похожий на дикого зверя, воспринял это как слабость.

А слабую добычу зверь не слушает.

Он хватает.

Я не успела моргнуть, как Адриан вцепился в мою руку и рывком притянул к себе. Только теперь я почувствовала резкий запах спиртного. Вспомнила, как часто во время бала слуга обновлял бокал в руке короля, и страх усилился.

До пьяного Адриана было не достучаться.

— Я покажу тебе раз и навсегда, кто диктует условия в наших отношениях.

Его голос стал ниже. Грубее. Почти нечеловеческим.

Мне было страшно смотреть на него.

Казалось, еще немного — и он разорвет меня на части.

Сильные руки, напряженные стальными мышцами, разорвали тонкую ткань домашнего платья, будто это была старая тряпка. Белье постигла та же участь. Я даже не решалась шевельнуться, боясь наткнуться на когти.

Адриан рычал мне в лицо, демонстрируя силу.

Я физически ощущала зверя, бушующего внутри него. Зверя, который хотел заявить права на самку, которую считал своей, но которая посмела улыбаться другому.

Как показать ему, что это не так? Как успокоить, пока он окончательно не потерял себя?

— Адриан, пожалуйста, остановись.

Просить было унизительно, но выбора не осталось. Я упала на колени и склонила голову.

— Мне нужен только ты, слышишь? Прости, что обращала внимание на другого. Больше такого не повторится.

Голос дрожал. Слезы застилали глаза.

Какое-то время казалось, что мои слова не произвели на него никакого впечатления. Но потом жуткие очертания его фигуры начали смягчаться. Когти укоротились, дыхание стало чуть ровнее, звериный оскал исчез.

Из груди вырвался хриплый вздох облегчения.

Вскоре передо мной снова стоял обычный мужчина.

Но ярость не ушла.

Просто стала человеческой.

А от этого — не менее страшной.

— Хорошо, что ты наконец все поняла.

Адриан схватил меня за плечи и одним рывком поднял с пола.

— Никаких дурацких договоренностей больше не будет. Я и так слишком много тебе позволил. Ты моя, нравится тебе это или нет. И пусть все об этом знают. Когда я захочу тебя, ты придешь без возражений. Все ясно?

Он грубо встряхнул меня.

Я, захлебываясь слезами и вновь проснувшейся ненавистью, кивнула.

И в этот миг поняла: я убью его. Не дрогну. Не остановлюсь.

Эта мразь ответит за все мои унижения. За боль. За страх. За то, что снова заставил меня почувствовать себя вещью в его руках.

На меня напало странное оцепенение.

Будто я смотрела со стороны, как меня разворачивают и заставляют опуститься на колени. Будто это происходит не со мной. Не с Астерией, наследницей Земли Льда. Не с женщиной, которая клялась больше никогда не быть жертвой.

Адриан показал, кем хочет меня видеть.

И от того, что раньше наша близость была совсем другой, это воспринималось особенно горько.

Боль ослепила. Я вскрикнула, но он не остановился. Не сейчас.

В нем говорила ярость. Желание наказать. Подчинить. Доказать, что я принадлежу ему и только ему.

Каждое движение отдавалось болью, унижением, бессилием.

Я больше не пыталась искать в нем того мужчину, который вчера мог быть нежным. Не пыталась понять, что именно его ранило. Не искала оправданий.

Внутри снова проснулась ненависть без примеси