Тень и пламя - Рина Рофи

прикован к моему лицу, зелёные глаза горели. В них не было насмешки, только чистое, неподдельное восхищение и щемящая нежность, от которой перехватило дыхание. Он медленно стянул с меня лифчик, и он бесшумно упал в воду. И вот я осталась перед ним совершенно обнажённой. Он тут же прикоснулся. Его большая, тёплая ладонь легла на одну грудь, почти полностью накрывая её, а его палец начал медленно, гипнотически водить по ареоле. В то же время его губы сомкнулись на другом соске, и влажный, горячий язык принялся ласкать его, настойчиво вырисовывая круги, которые отзывались огненными спазмами глубоко внизу живота.

Я ахнула, мои пальцы впились в его плечи. Двойная атака на чувства была сокрушительной. Больше не было места смущению, только всепоглощающее ощущение, что каждая частичка моего тела пробуждалась и кричала его имя.

И он... он начал двигаться. Медленно, почти невыносимо, он начал приподнимать и опускать мои бёдра своей рукой, помогая мне найти ритм. Его собственные движения были сдержанными, контролируемыми, но каждый раз, когда он погружался в меня глубже, по моему телу прокатывалась волна огненного удовольствия, а его рот, его язык продолжали творить магию с моим соском, доводя меня до исступления. Это было слишком. Слишком много ощущений, слишком интенсивно, слишком... правильно.

Я не могла больше молчать. Тихие, прерывистые стоны начали вырываться из моей груди с каждым его движением. Моё тело полностью расслабилось в его руках, отдавшись ему, этому ритму, этому нарастающему, неумолимому давлению где-то в самой глубине. Он вёл меня, и я, наконец, позволила ему это делать. Я сама не поняла, как это началось. Сначала это были робкие, ответные движения в ответ на его толчки, но скоро они переросли в нечто большее. Я сама, повинуясь древнему, животному инстинкту, начала подниматься и опускаться на нём, находя свой собственный ритм. Он перестал помогать мне, убрав руку с моих бёдер. Его ладони легли на мои ягодицы, не направляя, а лишь ощупывая и сжимая их в такт моим движениям. Он откинул голову назад, и из его груди вырвался низкий, сдавленный стон наслаждения. Его взгляд, полный неподдельного упоения, был прикован ко мне, следя за тем, как я, потеряв всякий стыд, скачу на его члене. Вода в джакузи хлюпала и плескалась, вторя нашему безумному ритму. Во мне не осталось ни мыслей, ни страха, только всепоглощающая потребность двигаться быстрее, глубже, чувствовать его внутри себя острее.

Я наклонилась и накрыла его рот своим. Это был не нежный поцелуй. Это было утоление жажды, дикое и безраздельное. Я впивалась в его губы, чувствуя, как его стон смешивается с моим дыханием, как его руки впиваются в мои бёдра, помогая мне в этом безумном ритме. В этом поцелуе было всё: и ярость, и капитуляция, и вызов, и обещание. Я пила его, как утопающий пьёт воздух, а он отвечал мне с той же силой, его язык вступая в борьбу с моим.

Я оторвалась от его губ, задыхаясь. Воздух с шипением вырывался из моих лёгких, превращаясь в прерывистые, хриплые стоны, которые я уже не могла сдержать. Мои движения стали более резкими, отчаянными, тело требовало разрядки, и тут его рука скользнула между наших тел. Его палец нашёл мой клитор, набухший и пульсирующий от возбуждения. Он не стал ласкать его нежно. Он начал быстрые, интенсивные круговые движения, идеально синхронизированные с толчками его бёдер.

Это было последней каплей. Мир взорвался в калейдоскопе белого света и огненных спазмов. Я закричала, вцепившись в него, чувствуя, как моё тело сотрясают волны оргазма, такие сильные, что я едва не потеряла сознание. А он продолжал двигаться внутри меня, продлевая мою кульминацию, его собственное рычащее дыхание говорило о том, что он был на грани. Когда последние судороги отпустили меня, всё напряжение разом ушло из тела. Я с тихим плеском обрушилась на его грудь, беспомощная и полностью опустошённая. Моё дыхание было тяжёлым и прерывистым, щека прилипла к его мокрой, горячей коже.

Он не сказал ни слова. Его руки обвились вокруг меня, одна на спине, другая на затылке, прижимая так, словно боялся, что я исчезну. Его собственное дыхание было неровным, сердце бешено колотилось под моим ухом.

— Лиля... не уходи. Прошу. Не беги. Не исчезай... это... мученье.

Его руки сжались на моей спине сильнее, словно он и вправду боялся, что я рассыплюсь у него на груди, как дым. В этих словах не было приказа Альфы. Это была просьба человека, который нашёл то, без чего больше не мог жить, и был готов умолять, лишь бы не потерять.

Я прижалась к нему ещё сильнее, чувствуя, как что-то тает глубоко внутри, уступая место чему-то тёплому и щемящему.

— Я здесь, — прошептала я в его кожу. — Я никуда не убегу.

Он мягко, но настойчиво оторвал меня от своей груди, держа за плечи. Его взгляд, всё ещё тёмный от страсти, стал невероятно серьёзным. Он искал в моих глазах правду, отблеск того же чувства, что вырвалось у него.

— Повтори, — попросил он тихо, и в его голосе слышалась не потребность, а жажда подтверждения. Ему нужно было услышать это снова. Убедиться, что это не показалось ему в пылу мгновения.

Я смотрела в его зелёные, полные надежды и страха глаза, и все стены внутри окончательно рухнули.

— Я никуда не убегу, Рэй, — сказала я твёрдо, позволяя ему увидеть в моём взгляде всё: и принятие, и страх, и ту странную, новую нежность, что пустила корни в самой глубине.

Он впился в мои губы поцелуем, но на этот раз он был совершенно иным. Нежным. Безмятежным. Каждое прикосновение его губ было точным, выверенным, будто он аккуратно выводил подпись под незримым договором, скрепляя моё обещание. В этом поцелуе не было спешки, не было животной страсти. Была лишь тихая, безоговорочная радость и глубокая, всепоглощающая благодарность. Он говорил этим поцелуем больше, чем любыми словами: «Ты моя. И я твой. И теперь это навсегда».

И я отвечала ему тем же, мои губы мягко двигаясь в унисон с его, запечатывая нашу странную, взрывоопасную, но теперь неразрывную связь. Вода вокруг нас утихла, и только наши сердца продолжали выстукивать один и тот же ритм — ритм нового начала.

Голоса, доносившиеся из дома, заставили нас вздрогнуть.

Рэй сработал мгновенно. Он буквально выпрыгнул из джакузи, схватил два больших полотенца, лежавших на шезлонге. Одним он ловко обернул меня с головы до ног, как мумию, скрывая