Тень и пламя - Рина Рофи

— Задний вход, — коротко бросил он, и я, не раздумывая, рванула с террасы, едва переставляя закутанные в полотенце ноги, на улице ноябрь боги а я бегу до соседнего входа в полотенце, смех сам вырвался из меня.

Я проскочила в боковую дверь как раз в тот момент, когда на террасе появились мама и Аврора. Сердце колотилось где-то в горле, но на губах играла бешеная, торжествующая улыбка. Мы успели. Наша тайна была в безопасности. А в ушах всё ещё звенело его сдавленное «Повтори» и эхо того нежного, «договорного» поцелуя.

Я прижалась спиной к прохладной стене за пределами террасы, затаив дыхание. Сквозь стеклянную дверь доносились голоса.

— Рэй, а где Лиля? — послышался мягкий голос мамы.

— Ушла переодеваться, — ответил Рэй. Его голос звучал на удивление спокойно и ровно. — Сказала, что замёрзла.

— А ты чего мокрый стоишь? — с лёгкой усмешкой спросила Аврора.

— А я накупался, тоже, пожалуй, пойду переоденусь.

Рэй вёл себя безупречно, без тени нервозности. Но я-то знала. Я знала, что под полотенцем на его бёдрах скрывается всё то же напряжение, что и у меня под моим. И что его спокойствие — лишь маска, за которой бушует та же буря, что и во мне.

Я влетела в свою комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней, пытаясь перевести дух. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, выпрыгнет из груди. В ушах стоял гул, а перед глазами всё ещё стояли те самые картины. Я скакала на нём. На его члене. Как какая-то... дикарка, позабывшая обо всём на свете. А он... он раздел меня. Этот наглый, самоуверенный извращенец сделал это так легко, так властно, словно имел на это полное право.

Я провела рукой по лицу, чувствуя, как горят щёки, но сквозь стыд и ярость пробивалось другое, более тёплое и пугающее чувство, потому что я не просто позволила ему. Я отвечала ему. Я сама рвалась навстречу. И это осознание было одновременно и самым унизительным, и самым... освобождающим. Он был прав. Я никуда не убегу.

Я схватила телефон с тумбочки, пальцы дрожали. Нужно было поговорить с Даной. Сейчас. Немедленно. Пусть она даже с Макаром. Эта информация не терпела отлагательств.

Я пролистала контакты и нажала на её номер, прижимая трубку к уху и нервно расхаживая по комнате. После нескольких гудков она ответила, её голос прозвучал сонно, но настороженно.

— Лиль? Что случилось?

— Дан, мне нужно поговорить, — выпалила я, не в силах сдержать дрожь в голосе. — Прямо сейчас. Ты не представляешь...

Я замолчала, пытаясь собраться с мыслями, но в голове снова всплыло его лицо, его руки на моей коже, его шёпот.

— Лиля? Ты где? С тобой всё в порядке? — её голос стал тревожным, я слышала, как на заднем плане кто то зашевелидся — вероятно, Макар.

— Я... я дома. Всё в порядке. И... нет, всё ужасно. Чёрт, Дана, он... — я снова запнулась, чувствуя, как жар разливается по лицу. — Он был здесь. И мы... мы...

Я не могла выговорить это, но, кажется, ей и так всё стало понятно по моему срывающемуся голосу.

Из трубки донёсся низкий, предупреждающий рык. Чисто инстинктивно. Макар. Он уловил панику в моём голосе и уже представлял худшее. Если я сейчас не возьму себя в руки, он всё поймёт неправильно и рванёт сюда, чтобы разобраться с Рэем самым радикальным способом.

Я с силой выдохнула, заставляя свой голос выровняться.

— Макар, всё хорошо, — сказала я, стараясь звучать максимально невозмутимо. — Всё в порядке. Просто... девичьи разговоры.

Повисла пауза. Я слышала его тяжёлое, оценивающее дыхание.

— Дан, — снова обратилась я к подруге, уже тише и собраннее, — отойди от него подальше. Я тебе сейчас такое расскажу...

Слышно было, как Дана что-то шепчет Макару, потом её шаги удаляются, и дверь тихо захлопывается.

— Я одна, — её голос прозвучал в трубке, полный тревоги и любопытства. — Говори. Что этот ненормальный Багровый теперь сделал?

Я сглотнула комок в горле, чувствуя, как снова начинаю заливаться краской.

— Папа пригласил Рэя и его родителей к нам в дом у озера, — быстро выпалила я, словно это было обвинение. — Отцы свалили по своим дурацким делам, мамы тоже пошли болтать о своём наверху... а мы... а он... — голос снова начал срываться. — А я...

Я замолчала, не в силах выговорить, что произошло дальше. Но Дана, знающая меня как облупленную, тут же всё поняла. В трубке повисло многозначительное молчание.

— Ох, Лиль... — наконец прошептала она, и в её голосе читалась смесь шока, ужаса и... предсказуемости. — И что... вы...?

— В джакузи, — выдавила я, закрывая глаза, словно это могло стереть воспоминание. — Дан, я... я сама на него запрыгнула.

Слова вырвались наружу грубо, пошло, но именно так, как это и было. Без прикрас. Без оправданий.

— Я... как последняя шлюха, скакала на его члене, — прошипела я в трубку, чувствуя, как жгучий стыд заливает меня с головы до ног. — Прямо в джакузи. И мне... боги, Дан, мне это так дико понравилось.

Из другого конца провода донёсся её резкий, сдавленный вдох. Но осуждения в нём не было. Скорее... понимание.

— Лиль, — её голос стал мягким, но твёрдым. — Ты не шлюха. Ты — его пара. Его Луна. То, что происходит между вами... это не грязь. Это природа. Сильнее нас обоих. Ты просто наконец-то перестала бороться с ней.

— Но я... я потеряла контроль, — прошептала я, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза. — Полностью.

— А может, ты его впервые обрела? — тихо парировала Дана.

Я протёрла слезу и фыркнула, но уже без прежней ярости.

— Дана, ну это же Рэй, — простонала я, снова чувствуя тот же странный коктейль из ужаса и возбуждения. — Я попала. Окончательно и бесповоротно.

На другом конце провода Дана тихо хихикнула, и в её смехе слышалась не злорадство, а тёплое, подружеское понимание.

— Дорогая, — сказала она, растягивая слова, — ты попала не сейчас. Ты попала в тот самый момент, когда ваши машины одновременно припарковались у Академии и он подошел знакомиться. Когда вы посмотрели друг на друга и поняли, что являетесь парой. Всё остальное