Тень и пламя - Рина Рофи

совершенно открытой, а его взгляд, полный торжества и голода, скользил по моему телу, заставляя его трепетать в ответ. Сопротивляться было бесполезно. Его губы прикоснулись к моим с обманчивой нежностью, но этот миг длился лишь мгновение. Затем его язык ворвался внутрь — властный, требовательный, не оставляющий места для сомнений или сопротивления. Его член, огромный и напряжённый пульсировал, требуя внимания, требуя доступа. Моё тело выгнулось само собой, отвечая на этот двойной натиск — его язык у меня во рту и его член у самого входа. Все мысли спутались, остались только ощущения и понимание, что будет дальше.

Приподнявшись на локте Рэй рукой раздвинул мои ноги. Воздух коснулся самой сокровенной части меня, заставляя вздрогнуть.

— Вот так, Лиля, — его голос прозвучал низко и одобрительно, пока его взгляд скользил по открывшемуся виду. — Идеально.

Он не стал медлить. Его пальцы провели по моим внутренним бёдрам, заставляя всё тело сжаться в ожидании, а затем он снова опустился на меня, и я почувствовала, как его член упирается прямо в нужное место и прежде чем я успела подготовиться или испугаться, последовал один мощный, решающий толчок. Он вошёл в меня полностью. Сразу. До самого предела.Из моих лёгких вырвался короткий, перехваченный вздох, а спина сама собой выгнулась дугой. Не было никакой постепенности, никакого времени на привыкание. Только шокирующая, всепоглощающая полнота, которая вытеснила всё — воздух, мысли, сопротивление.

Он замер, его собственное дыхание было тяжёлым и прерывистым у моего уха. Его тело дрожало от усилия сдержаться.

— Вся, — прошипел он, и в этом одном слове было и торжество, и боль, и что-то похожее на благоговение. — Теперь ты вся моя.

И он начал двигаться плавно, нежно. Каждое движение было выверенным, глубоким. Я чувствовала каждый сантиметр его члена, скользящего внутри меня, растягивающего, заполняющего полностью. Он входил в меня до конца, давая мне почувствовать всю его длину, а затем почти полностью выходил, оставляя лишь головку, прежде чем снова погрузиться. Это было невыносимо и восхитительно. Каждый раз, когда он отдалялся, моё тело бессознательно следовало за ним, а каждый его вход заставлял меня стонать прямо в его рот. Это был уже не секс. Это был танец. Медленный, чувственный и абсолютно властный. И я, потеряв всякий контроль, полностью отдалась ему.

Он поймал мой ритм и... изменил его. Его движения стали мельче, быстрее, но при этом он не позволял мне достичь той самой точки. Он удерживал меня на самой грани, где каждая клетка тела кричала о необходимости кончить, но кульминация оставалась недосягаемой.

— Рэй... — его имя сорвалось с моих губ сдавленным, умоляющим стоном. — Пожалуйста...

Он приостановился, его взгляд был томным и полным удовлетворения моей муки.

— Лиля хочет кончить? — его голос был низким, соблазнительным шёпотом прямо у моего уха.

Я не могла даже кивнуть, только всхлипнула в ответ, беспомощная и полностью во власти его игры. Это была пытка. Самая сладкая и невыносимая пытка, какую только можно представить.

И тогда его контроль лопнул. Его движения изменились, потеряв всю прежнюю томность, став быстрыми, глубокими, почти яростными. Он вёл нас обоих к цели с неумолимой решимостью. Оргазм накрыл меня внезапно, сокрушительной волной, вырывая из груди не стон, а громкий, срывающийся крик. В тот же миг его собственное сдерживание исчезло. С низким, победным рыком он принялся трахать меня с новой, животной силой, вбивая в матрас, его толчки становились всё короче и хаотичнее. И тогда он кончил. С глубоким, хриплым стоном, его тело напряглось, и я почувствовала, как его сперма заполняет меня, смешиваясь с собственными судорогами моего тела. Он рухнул на меня, тяжело дыша, и мы лежали, сплетённые в клубке измятых простыней, полные друг друга, опустошённые и полностью принадлежащие друг другу

— Лиля, — прохрипел он, и в его голосе не осталось ни насмешки, ни торжества — только оголённая, измученная нежность. — Я люблю тебя.

Мой мозг отказывался думать. Тело было тяжёлым и разбитым, разум — пустым. Я не хотела отвечать. Не хотела признаваться. Но что-то внутри, что-то глубже страха и гордости, заставило мои губы шевельнуться.

— И... я, — выдохнула я, и эти два слова прозвучали тише шепота, но в тишине комнаты они прозвучали громче любого крика.

Он замер, а затем его руки прижаи мою голову крепче, и он глубже зарылся лицом в мою шею, как будто эти два простых слова были для него величайшей победой. И, возможно, так оно и было. Воздух в комнате был густым и тяжёлым, пах нами — сексом, его мускусом, нашей общей страстью. Он поднял одеяло с пола и укутал нас обоих, создав тёплое, замкнутое пространство, где существовали только мы.

Приходя в себя, я прошептала первое, что пришло в голову, пытаясь вернуть хоть каплю контроля:

— Ты невыносим.

Он тихо рассмеялся, и его грудь вибрировала у моей спины.

— А ты — пара этого невыносимого. Смирись.

Я фыркнула и отодвинулась, пытаясь создать иллюзию дистанции.Это не помогло, его рука притянула меня к себе и я тут же ощутила его. Твёрдый, горячий, снова возбуждённый член упёрся мне в поясницу, безмолвно, но красноречиво напоминая, что для него этот день ещё далек от завершения.

— Рэй, ты опять! — я попыталась вырваться, но его руки уже сомкнулись на моих бёдрах, прижимая меня к его возбуждению. — Ты извращенец! Убери свой... !

Его рука скользнула между моих ног, и его пальцы, точные и безжалостные, тут же нашли мой клитор, всё ещё чувствительный и набухший после недавнего оргазма. Острый, электрический разряд пронзил меня, вырывая тот самый стон, который я пыталась сдержать.

— Убирать? — его шёпот прозвучал прямо у уха, густой и насмешливый. Он начал водить пальцем быстрыми, круговыми движениями, заставляя моё тело выгибаться. — Но он так хочет обратно. И, судя по всему, ты — тоже. Твоё тело просит меня снова.

Он сильной рукой обхватил моё бедро и приподнял мою ногу, открывая меня для себя ещё больше. И без лишних слов, одним плавным, уверенным движением он снова вошёл в меня, заполняя до предела.Я вскрикнула, впиваясь пальцами в простыни. Это было слишком. Слишком интенсивно, слишком властно, слишком... правильно. Его член, скользящий глубоко внутри, а его палец, доводящий до исступления снаружи у клитора, — мой мир снова сузился до этих двух точек, до него.

Я откинула голову назад, и она упёрлась в его твёрдую