Тень и пламя - Рина Рофи

— Ну что сказать, — сквозь зубы процедила я, глядя на кровь, — я эмоциональная дура.

Он уже опустился передо мной на колени, чтобы осмотреть рану. Его прикосновения были удивительно нежными.

— Не дура, — поправил он, не глядя на меня, всё его внимание было приковано к моей ноге. — Просто... очень яркая. И да, иногда это приводит к разбитой посуде и порезанным ногам.

Он аккуратно вынул осколок. Я вскрикнула от внезапной боли, но он даже не дрогнул.

— Сиди здесь, — приказал он коротко, его голос не допускал возражений. — Я за антисептиком.

Он поднялся и быстрыми шагами направился к ванной. Я сидела, сжимая окровавленную ногу и чувствуя себя полной идиоткой. Вся моя ярость и попытка сохранить лицо разбились вдребезги в буквальном смысле, и теперь этот... этот Багровый бегал за аптечкой, чтобы за мной ухаживать.

Он вернулся с зелёнкой и бинтом, его лицо было сосредоточенным. Он снова опустился передо мной на колени, и в этот момент что-то щёлкнуло внутри. Этот дикий, необузданный Альфа, который только что грозился заставить меня кричать его имя, теперь с такой концентрацией обрабатывал мою дурацкую царапину, будто это была самая важная задача в мире.

— Ауч, щиплет

И он заботливо подул на смазанную зеленкой рану, а его большой палец мягко провёл по моей лодыжке — короткое, успокаивающее прикосновение.

— Потерпи, колючка, — пробормотал он, не поднимая глаз. .

Когда жгучая боль немного утихла, он наконец взглянул на меня. В его зелёных глазах была сосредоточенная нежность, которая заставила моё сердце сделать кувырок.

— В следующий раз, когда захочешь что то сделать, так ярко возмущаясь, — сказал он, начиная аккуратно наматывать бинт, — просто запули в меня что нибудь. Менее разрушительно и куда приятнее для твоего боевого духа. Не факт, что попадешь, но хотя бы себя не поранишь.

Мой смех прозвучал неожиданно даже для меня — короткий, сбивчивый, но настоящий. Он вырвался сам, от абсурдности его предложения и от всего этого безумия. Рэй застыл. Его пальцы, затягивающие бинт, остановились. Он медленно поднял на меня взгляд, и в его зелёных глазах было чистое, ничем не прикрытое изумление.

— Я... впервые слышу твой смех, колючка, — прошептал он, и его голос звучал приглушённо

Я почувствовала, как жар разливается по щекам, и опустила взгляд на свою забинтованную ногу

— Просто... мне понравилась твоя идея, — пробормотала я, стараясь звучать безразлично.

Он приподнял бровь, и на его лице расцвела преувеличенно обиженная гримаса. Он даже надул губы, изображая ребёнка.

— Серьёзно? — с поддельным ужасом в голосе протянул он. — Ты хочешь запулить чем то в меня? После того, как я так самоотверженно перевязывал твою рану? — он покачал головой, но в его глазах плясали весёлые искорки.

Я не выдержала и снова тихо рассмеялась, тут же зажав рот рукой.

— Нет, — прошептала я, и в этом слове не было ни капли злости. Была лишь странная, смущённая нежность. — Не хочу.

Он замер и его наигранная обида мгновенно испарилась, сменившись той самой, тёплой и понимающей улыбкой, которую видела только я. Он развалился на стуле напротив, с видом полнейшего довольства, и принялся загибать пальцы.

— Колючка, а ты уроки-то планируешь делать? Через четыре дня каникулы закончатся. Нам по химии отчёт доделать нужно и варианты опытов предложить. По географии — доклад об изменениях в границах кланов за последние пятьдесят лет. По экономике — рассчитать стоимость десяти процентов акций абстрактной компании с годовым оборотом в пятьсот миллиардов в год.

Он закончил и подмигнул мне, на его лице играла та самая, невыносимо самоуверенная ухмылка.

— Мне, конечно, безумно нравится наш... ммм... медовый месяц вперед нашей свадьбы, — он нарочито протянул эти слова, — но надо бы и учиться.

Лицо у меня пылало так, будто я сунула его в раскалённую духовку. Я подскочила со стула, как ужаленная, балансируя на одной здоровой ноге.

— Ка-акая свадьба?! — вырвалось у меня визгливым, переполненным шоком воплем.

Мои глаза, наверное, были размером с блюдца. А его... его это лишь забавляло. Он сидел, откинувшись на спинку и смотрел на моё возмущённое подпрыгивание с таким видом, будто наблюдал за самым увлекательным спектаклем в своей жизни. Ухмылка на его лице стала только шире.

— Ну, знаешь, — начал он с притворной невинностью, разглядывая свои ногти, — такая, где двое людей, связанных меткой и, хм, взаимной симпатией, решают узаконить свои отношения перед кланами. Стандартная процедура.

Я задыхалась от возмущения, продолжая прыгать на одной ноге.

— Я... я... я! Кто сказал, что я выйду за тебя! — выкрикнула я, тыча в него дрожащим пальцем.

Он медленно поднялся со стула, и его ухмылка сменилась спокойной, непоколебимой уверенностью. Он подошёл так близко, что я почувствовала его тепло.

— Ты, — его голос прозвучал тихо, но с той силой, что заставила меня замереть. — Ты сказала. Не словами. А вот этим. — Он легко, почти невесомо, коснулся пальцем метки на моей шее. — И вот этим. — Его взгляд скользнул по моему лицу, по моим губам. — И каждым вздохом, каждым стоном, что ты подарила мне. Это громче любых слов, колючка. И мы оба это знаем.

— Нет! Нет! Нет! — я визжала, топая здоровой ногой, пока перебинтованная больно ныла. — Я не собираюсь замуж! Ни за кого! И уж тем более за тебя!

Но мои крики только разжигали его. Он не пытался меня переубедить или успокоить. Он просто стоял и смеялся. Не злорадным, а тем самым, низким, искренним смехом, который, казалось, вибрировал в самом воздухе и заставлял моё предательское сердце биться чаще.

— Хорошо, хорошо, — наконец выдохнул он, утирая мнимую слезу. — Не хочешь — не надо. Буду просто жить в твоей комнате, спать в твоей кровати и напоминать тебе про нашу связь. Без официального статуса. Устраивает?

Его предложение прозвучало так абсурдно, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Этот невыносимый, самоуверенный, чёртов... Он знал, что выиграл, даже не начиная битвы.

— Н-нет! — выдохнула я, чувствуя, как почва уходит из-под ног в прямом и переносном смысле. — Так ещё хуже!

Он смотрел на меня, и в его глазах читалось полное понимание моего замешательства. Он знал, что попал в точку.

—