Тень и пламя - Рина Рофи

Оскар, торгующийся за безопасность репродуктивных органов своего наследника, — зрелище было одновременно дурацким и пугающе трогательным. Похоже, их переговоры действительно увенчались неожиданным альянсом, скреплённым не только контрактами, но и изрядной долей алкоголя.

Артур, не церемонясь, сгрёб Рэя в охапку. Нет, конечно, Рэй не уступал ему в силе, но отец был крупнее, опытнее, матёрей. Как никак, Альфа стаи Чёрных Волков. И он повёл, а точнее, почти потащил его куда-то в сторону кабинета, что-то невнятно бормоча про «серьёзный разговор».

Оскар, оставшись в коридоре, развернулся и посмотрел на меня. На его лице расплылась широкая, хитрая ухмылка. Он плавно подошёл ко мне, слегка пошатываясь, и положил свою тяжёлую, мозолистую руку мне на голову, как бы благословляя.

— Ну что, не удержалась? — прохрипел он, и в его глазах читалось неподдельное веселье. — А я говорил. Не боись, ты теперь мне как дочь. — Он наклонился ближе, и от него пахло дорогим виски и дымом. — А своих дочерей я люблю больше, чем этого оболтуса, — он кивнул в сторону, куда утащили Рэя. — Так что в обиду не дам. Никем.

В его словах, несмотря на всю их пьяную простоту, была такая твёрдая, отеческая уверенность, что у меня ёкнуло сердце. Этот грозный, буйный Альфа Багровых только что официально принял меня в свою семью. И по его меркам, это была высшая форма защиты.

— Итак, Лиля, свадьбу мы уже обговорили, — вальяжно оперся о стол Оскар, глубоко вдохну и тут же сморщился, будто съел лимон. — Лиииля, вы хоть проветривайте! Ну и молодёжь пошла... Ваши с Рэем феромоны буквально в самый мозг лезут.

Он с преувеличенным ужасом помахал рукой перед носом, делая вид, что вот-вот потеряет сознание.

— Так, — он выпрямился, внезапно став гораздо трезвее. — Пойдём-ка поговорим в более... тихой обстановке. В жизни в вашу спальню больше не зайду, аж протрезвел.

Он развернулся и, не глядя на меня, вышел в коридор, явно ожидая, что я последую за ним. Я стояла посреди комнаты, с пылающими щеками, пытаясь осмыслить этот вихрь информации: «свадьба», «обговорили» и убийственное замечание о феромонах, от которого земля уходила из-под ног.

Я, как во сне, поплелась за Оскаром. Он привёл меня в маленькую гостевую комнату на другом конце дома, подальше от нашего «ароматного» логова. Уселся в кресло, с деловым видом поправил манжет рубашки, и вся его пьяная вальяжность куда-то испарилась. Передо мной сидел не весельчак и хитрец, а Альфа, принимающий стратегическое решение.

— Так, — начал он, глядя на меня прямым, оценивающим взглядом. — Рэй сообщил, что вы с ним — пара. Официально. И что он не намерен это скрывать или откладывать.

Я открыла рот, чтобы возразить, что Рэй ничего мне не «сообщал», а просто вломился в мою жизнь, как ураган, но Оскар поднял руку, останавливая меня.

— Я знаю, что ты хочешь сказать. Знаю его методы. Они... своеобразны. — Он усмехнулся, но беззлобно. — Но результат, как видишь, налицо. Вы связаны. Метка говорит сама за себя. И Артур, хоть и ворчит, согласен. Два Альфы, два клана... мы всё обсудили.

Он сделал паузу, давая мне осознать вес этих слов. Два самых могущественных клана в регионе только что заключили союз. И мы с Рэем были его краеугольным камнем.

— Свадьба, — продолжил Оскар, и слово прозвучало уже не как шутка, а как приговор, — состоится через месяц. После вашего возвращения в академию. Слишком затягивать нельзя. Нужно показать всем, что союз состоялся. Что между Багровыми и Теневыми — мир. И что у этого мира есть будущее.

Я почувствовала, как подкашиваются ноги. Месяц. Всего месяц.

— Но... — попыталась я найти возражение.

— «Но» не будет, девочка, — мягко, но неумолимо сказал Оскар. — Это не только ваше личное дело. Это политика. Безопасность. В том числе и твоя собственная. — Его взгляд стал серьёзным. — Как только весть о вашей связи разойдётся, на тебя обратят внимание не только друзья. Твой статус Белой Волчицы теперь будет у всех на виду. Защита клана — лучшая защита для тебя.

Он встал и подошёл ко мне, снова став не Альфой, а... почти отцом.

— Я знаю, это страшно. Знаю, что ты не выбирала такой судьбы. Но она твоя. И мой сын — её часть. Прими это. Хочешь ты того или нет.

Он вышел, оставив меня одну в тихой комнате с гулким стуком сердца в ушах. «Через месяц». Эти слова висели в воздухе, как грозовое предзнаменование. Бегство было невозможно. Оставалось только одно — принять свою судьбу и того невыносимого, огненного волка, который стал её олицетворением.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вернулся Рэй. Он выглядел... притихшим. Не побеждённым, но будто с него сняли слой той вечной, взрывной энергии. Он молча подошёл и опустился рядом со мной на диван, его вес заставил пружины тихо вздохнуть.

Он выдохнул, долго и глубоко, глядя прямо перед собой.

— Лиль... через месяц...

— Знаю, — тихо перебила я, не глядя на него.

В комнате повисла тишина, густая и тяжёлая. Не было ни злости, ни привычных колкостей. Было лишь оглушительное осознание того, что наша личная война закончилась, уступив место чему-то гораздо более масштабному и неотвратимому. Он медленно повернулся ко мне. В его зелёных глазах не было ни торжества, ни насмешки. Была та же усталая, оголённая серьёзность, что и у меня внутри.

— Страшно? — спросил он просто.

Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Комок в горле мешал дышать.

Он протянул руку и накрыл её своей.

— Мне тоже, — признался он шёпотом. — Лиль, я пытался, — его голос прозвучал сдавленно, он смотрел на наши соединённые руки. — Отстрочить. Хоть немного. Чтобы... чтобы не за нас всё решили, не за тебя..

Он сжал мои пальцы, и я почувствовала, как дрожит его ладонь. Не от страха, а от ярости.

— Но твой отец... он непреклонен. Как скала. Говорит, что любое промедление — слабость. Что наши враги, — он метнул взгляд в сторону, будто эти враги уже стояли за дверью, — воспримут это как нерешительность.

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах бушевала буря всевозможных эмоций.

— Я не хотел, чтобы всё было вот так. Словно сделка. Я хотел... — он замолк, не в силах подобрать слова.

Но я его поняла.