Тень и пламя - Рина Рофи

Я подняла на него взгляд, пытаясь объяснить ту тяжесть, что давила на меня с самого детства.

— Представляешь? Ты не просто живешь для себя. Ты — шанс. Шанс на то, что твой вид не исчезнет. И за этот шанс готовы бороться, не глядя на твою собственную волю. Меня с детства учили быть настороже, скрывать свою истинную природу, даже среди своих. Потому что предательство может прийти откуда угодно.

Я замолчала, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Признаться в этом вслух, особенно ему, буйному и необузданному Багровому, было и страшно, и... странно освобождающе.

— Иногда я ненавижу этот дар. Эта метка... — я машинально коснулась шеи, — она связывает меня с тобой. А моя кровь... она связывает меня с судьбой, которую я не выбирала.

Он тут же сгрёб меня в охапку, как неандерталец, прижимая так сильно, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Его объятия были не объятиями — это был форт, крепость из мышц и ярости.

— Ты моя, — прорычал он прямо в моё ухо, и его голос вибрировал низкой, животной угрозой. — Наши будущие дети — тоже мои. Я перегрызу горло любому, кто подойдёт к вам ближе, чем на пушечный выстрел. Фанатикам, Стае, всему миру. Поняла, колючка? Это не обсуждается.

В его словах не было ни капли его обычной насмешки. Только первобытная, неоспоримая уверность хищника, защищающего своё. И моё тело, предательское, отозвалось на эту грубую декларацию не страхом, а глубочайшим, почти болезненным облегчением. Потому что в его «моё» сейчас звучало не право собственности, а клятва. Клятва, высеченная на кости и крови.

Я хихикнула, но звук получился грустным.

— Рэй, всё хорошо. Я привыкла уже быть осторожной... Я с детства под охраной. Сначала родителей, потом ещё и братьев подтянулись. Эдакая... белая принцесса в своей башне.

Он не засмеялся в ответ. Его объятия стали чуть нежнее, но не ослабели.

— Моя белая принцесса, — поправил он, и его голос, обычно такой резкий, смягчился, стал почти что бархатным. — Теперь моя. И мой клан тоже встанет на твою защиту. Весь. Оскар и Аврора наверняка все нюансы знают от твоего отца. Для них ты теперь не просто пара их сына. Ты — наследие, которое нужно оберегать и будущая мама наших наследников. Так что привыкай к мысли, что твоя личная охрана увеличилась вдвое.

Я вздохнула, вырываясь из его объятий, но теперь уже без прежней ярости. Реальность, пусть и суровая, расставила всё по местам куда лучше любых наших перепалок.

— А теперь, — я ткнула пальцем в разложенные учебники и карты, — давай делать этот чёртов доклад. Но, — я пристально посмотрела на него, — на всякий случай, давай не упоминать, что Белая Стая — фанатики. Ограничимся нейтральными формулировками. «Редкий, замкнутый клан, строго оберегающий свою генетику». Мало ли кто работу будет читать... вычислят.

Рэй хмыкнул, но кивнул с неожиданной серьёзностью. В его глазах читалось понимание. Игра в кошки-мышки с собственной судьбой требовала осторожности даже в мелочах.

— Договорились, колючка, — он потянулся к блокноту. — «Замкнутый клан». Понятно. Буду писать, что они... аскеты. Озабочены духовными практиками и сохранением чистоты крови. Без лишних подробностей.

Он подмигнул, но в этом подмигивании была не насмешка, а солидарность. Мы снова стали командой, но на этот раз не для войны друг с другом, а для защиты от внешнего мира. И это чувство было куда новее и страннее, чем всё, что было между нами до этого.

Входная дверь внизу хлопнула с такой силой, что мы оба вздрогнули и чуть не подпрыгнули на месте. Из холла донёсся громкий, раскатистый смех — смешались бас моего отца и хриплый баритон Оскара. Они что-то кричали друг другу, явно были весьма навеселе. Следом послышались лёгкие шаги и счастливый, мелодичный смех наших мам. Они что-то обсуждали, хихикая, как девочки.

Рэй встретился со мной взглядом. На его лице было то же недоумение, смешанное с тревогой. Весь наш серьёзный настрой, вся таинственность вокруг доклада — всё это разбилось о пьяный хохот двух Альф и беззаботное хихиканье их жён.

— Видимо, переговоры прошли... успешно, — сухо констатировал Рэй, откладывая ручку.

Громкие шаги и весёлые голоса уже поднимались по лестнице, направляясь к нам. Мы сидели за столом, заваленным учебниками, как два школьника, застигнутые врасплох на вечеринке родителей. И я почувствовала, как по щекам разливается краска. Этот вечер явно принимал неожиданный оборот. Рэй вышел в коридор, чтобы поприветствовать родителей, но не успел он и слова вымолвить, как мой отец, Артур, тяжело опёрся на его плечо, едва не сбив с ног. Я смотрела, открыв рот. Я впервые видела его настолько пьяным... и настолько безмятежно довольным.

— От тебя, парень, так и разит моей дочерью, — прохрипел отец, с трудом фокусируя на Рэе затуманенный взгляд. — Явно не только учебой тут занимались...

Оскар, хихикая и покачиваясь, подошёл с другой стороны, зажав Рэя в дружеские тиски.

— Ну конееечно! — проревел он, бодро хлопая сына по спине. — Это же моя кровь! Или ты, Артур, думал, что твоя Лиля устоит перед огненными чарами Багровых? Ха!

Рэй стоял, зажатый между двумя хмельными гигантами, с видом полнейшего недоумения и растущего смущения. А я, спрятавшись за дверью, чувствовала, как горит всё лицо. Наши матери, наблюдая за этой сценой, лишь переглянулись и с новым приступом весёлого смеха удалились в гостиную, явно предоставляя «мужчинам» выяснять отношения.

Артур выпрямился, пытаясь придать своему пьяному виду величия, и тяжело положил руку на плечо Оскара.

— Так, Оскар, — он произнёс с нарочитой серьёзностью, — теперь я буду разговаривать с Рэем. По-мужски.

Оскар фыркнул, но его хмельные глаза блеснули озорством.

— Да пожалуйста, — он развёл руками в утрированной покорности. — Только прошу, по детородному органу не бей. У меня, в отличие от тебя, один сын и две дочери! — Он многозначительно ткнул пальцем в сторону Рэя. — Он у меня будущий Альфа! Единственный! Береги товар, так сказать!

Рэй, зажатый между ними, настороженно посмотрел то на одного, то на другого. Я, наблюдая из укрытия, не знала, смеяться мне или плакать. Пьяный отец, собирающийся вести «мужской» разговор, и пьяный же