Тень и пламя - Рина Рофи

грудь. Мой взгляд встретился с его. В его зелёных глазах не было ни намёка на шутку или торжество. Только голод. Жажда. Чистейшая, животная потребность, которая отражала ту, что бушевала во мне. Он смотрел на меня так, будто пил меня глазами, запоминая каждую черту моего лица, искажённого наслаждением, каждый стон, что вырывался из моих губ. И всем своим видом — сжатыми челюстями, тяжёлым дыханием, напряжёнными мускулами — он показывал, что не просто занимается сексом. Он поглощал меня, утверждал, вписывал в саму свою суть. И я позволяла ему это, потому что в этом взгляде была и моя правда тоже.

Взрыв. Белый, ослепляющий, сметающий всё на своём пути. Разряд прокатился по мне с такой силой и остротой, что всё тело выгнулось в немом крике, а пальцы впились в простынь. Спазмы были такими интенсивными, что я почти не чувствовала ничего, кроме этой всепоглощающей волны. И следом, как эхо, дошел до точки он. С низким, сдавленным рыком, его тело напряглось в последнем, мощном толчке. Мы замерли, сплетённые воедино, наши тяжёлые вздохи смешивались в тёмной комнате. Ничего не осталось — ни сил, ни мыслей, ни сопротивления. Только полное, абсолютное единение и тихий трепет от осознания, насколько мы теперь принадлежим друг другу.

Я провалилась в тёмную, бездонную пустоту, не успев даже подумать, сколько времени и приехали ли родители. Проснулась, когда в окно били лучи солнца, а в комнате была тишина. Провела рукой по кровати - пусто. Пространство рядом было холодным. Он ушёл.

«Ну и хорошо, — тут же щёлкнула мысль, попытка вернуть себе хоть каплю контроля. — Я его в свою комнату не звала».

Я села, и всё тело отозвалось приятной, глубокой ломотой. А потом меня накрыло. Запах. Он был повсюду. На моей коже, на простынях, в самом воздухе. Дымный, дикий, мужской. Я вся пропахла им.

С отвращением к себе и к этой странной, липкой пустоте, которую он оставил, я сорвалась с кровати и побрела в душ. Мне нужно было смыть его. Смыть всё. Открыв дверь ванной, я застыла, как вкопанная, не в силах оторвать взгляд. Вода струилась по мощным мышцам его спины, подчеркивая каждый изгиб мышц, каждую впадину. Капли, словно живые, скатылись с его широких плеч, прокладывая мокрые тропинки по рельефным мышцам и упругим, накаченным ягодицам.

И тут я увидела их. Свежие, красные полосы на его спине. Царапины. Глубокие, как от... когтей. Неужели это я?

Он почувствовал мой взгляд и медленно обернулся. Его зелёные глаза встретились с моими, полные того же хищного понимания, что и вчера.

— Что стоишь, любуешься? — его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, и отозвался эхом в ванной комнате. Он протянул руку. — Заходи ко мне.

Ноги сами понесли вперёд, забыв о стыде и всякой осторожности. Он встретил меня, притянув к себе так, что наши тела слились под струями воды. Его губы впились в мои с той же ненасытной жаждой, что и прежде, но на этот раз его поцелуи не задержались на губах. Они поползли вниз, оставляя влажный, горячий след по моей шее, ключице, груди. Он опускался всё ниже, опускаясь на колени передо мной, и его губы жгли кожу на моём животе.

Одной рукой он отвёл мою ногу в сторону и закинул её себе на плечо, открывая меня взгляду и тогда, о боги... его язык, горячий и влажный, коснулся моего клитора. Я вскрикнула, вцепившись пальцами в его мокрые волосы, и мир снова сузился до этого места, до этого невыносимого, божественного прикосновения. Я не могла думать, могла только чувствовать. Его язык был повелителем, дирижёром моего тела. Он не просто ласкал — он изучал, находил каждую скрытую точку, каждый нерв, заставляя их петь. Пальцы его свободной руки скользнули ниже, вглубь, и вошли в меня, растягивая, готовя, пока его рот продолжал свою виртуозную работу. Двойная атака была сокрушительной. Мои ноги дрожали, и я бы упала, если бы не его железная хватка на моём бедре.

— Рэй... — его имя сорвалось с губ мольбой, предупреждением, признанием полного поражения.

Он ответил низким, довольным ворчанием, и его язык ускорился, стал ещё более целенаправленным. Он вёл меня к краю, зная, что я уже не могу и не хочу сопротивляться. И когда я, наконец, сорвалась в бездну с громким, отчаянным криком, он не отпустил меня, а продолжил, продлевая мои конвульсии, пока я не повисла на нём, полностью опустошённая.

— Вот так, — его голос прозвучал хрипло и удовлетворённо, пока последние судороги ещё сотрясали моё тело. — Теперь ты сыта. Но я... пока нет.

Прежде чем я успела что-либо понять, он легко поднял меня на руки. Мои ноги обвились вокруг его талии, он прижал меня к стене, мокрый кафель был прохладным, а его тело — обжигающе горячим.

И затем он опустил меня. Плавно, но неумолимо. Его член, твёрдый и требовательный, с лёгкостью вошёл в меня, заполняя до предела. Я издала глухой стон, запрокинув голову.

— Вот теперь, — прошептал он, начиная медленные, глубокие движения — мы оба будем сыты.

Он не дал мне опомниться. Его движения были уже не такими неистовыми, как вчера, но в них была новая, хищная уверенность. Каждый толчок был выверенным, достигающим самой глубины, будто он метил в саму мою душу. Его руки держали меня за бёдра, помогая находить идеальный ритм. Я не могла ничего сделать, кроме как отвечать ему — стонать в его рот, впиваться ногтями в его плечи и двигаться навстречу, пока всё внутри снова не начало закипать. Он чувствовал это, его дыхание срывалось, а движения становились резче. Мы снова летели к краю, но на этот раз вместе, и в этом падении не было страха — только полное, оглушительное единение. Он кончил со сдавленным рыком, вжимая меня в стену, его семя, горячее и обильное, снова заполнило меня. Мы стояли так, сплетённые, тяжёло дыша, пока вода продолжала омывать наши тела.

Он медленно опустил меня на ноги и прижал к себе, его подбородок упёрся в макушку. Никаких слов. Никаких обещаний. Только тихий звук воды, стучащей по телу, и тяжёлое, выравнивающееся дыхание.

Он не позволил мне вымыться самой. Его руки, намыленные гелем, скользили по моей коже с нежностью, смывая следы нашей страсти. Это было безумно смущающе — стоять под струями воды, пока он методично, как что-то своё, омывал каждую часть моего тела. Я пыталась вырваться, но его