Тень и пламя - Рина Рофи

Аврора тихо хихикнула, прикрывая рот рукой.

План нашего великого побега был не просто раскрыт. Он был высмеян и разоблачён с такой лёгкостью, что стало ясно — против опытных Альф и их Лун мы были всего лишь непутёвыми детьми, возомнившими себя хитрецами.

— Мам, пап... — начала я, запинаясь и чувствуя, как горит всё лицо. Слова, которые минуту назад казались такими убедительными, теперь застревали в горле комом стыда и растерянности.

Отец поднял на меня тяжёлый взгляд, и я поёжилась. Оскар же, наоборот, смотрел с нескрываемым любопытством, словно ждал продолжения спектакля.

— Мы... мы просто... — я попыталась найти хоть какое-то оправдание, но мозг отказывался работать. Вся наша уверенность испарилась под пристальными взглядами родителей.

— Лиля, я всё сказал, — голос отца прозвучал окончательно, словно захлопнувшаяся дверь. В его тоне не было места возражениям. — Месяц. Потом свадьба.

Оскар, сидевший рядом, коротко кивнул, его лицо выражало деловую уверенность. Весь его предыдущий вид хмельной дурашливости испарился, как не бывало.

— Рэй, — повернулся он к сыну, и в его глазах читался уже не насмешливый отец, а Альфа, отдающий распоряжение. — Планируй лучше мальчишник, а не побег! Понимаешь? Хватит этих детских игр. Время пришло вести себя как взрослый. Как будущий глава клана.

Рэй замер, и я увидела, как по его лицу пробежала тень — не злости, а чего-то более глубокого. Понимания. Признания поражения в этой маленькой битве. Его плечи слегка опустились, но взгляд, встретившийся с взглядом отца, был твёрдым.

— Понял, — коротко бросил он. Все наши планы, наши надежды на отсрочку рухнули в одно мгновение под тяжестью их объединённой воли.

— На тебе долг, Рэй. Ты — будущий глава.

Слова Оскара повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. Он смотрел на сына не как на непослушного отпрыска, а как на преемника, забывшего о своей ноше. В его голосе не было злости — лишь холодная, неумолимая уверенность Альфы, напоминающая о приоритетах.

Рэй замер. Всё его бравада, всё наносное безразличие испарилось, обнажив ту самую ответственность, которую он так старался игнорировать. Его взгляд потемнел, челюсть сжалась. Он молча кивнул, и в этом кивке была не покорность, а принятие. Принятие груза, который ему предстояло нести. И я поняла, что наш «побег» умер, так и не успев родиться. Он разбился не о бдительность родителей, а о суровую реальность долга и наследственной власти. Мы могли бунтовать сколько угодно, но против самого предназначения — бессильны.

— Рэй... наш план... — прошептала я ему вслед, когда он уже поворачивался к лестнице. В голосе прозвучала последняя, отчаянная надежда.

Он остановился, но не обернулся. Его плечи были напряжены.

— Нет, Лиль. Всё. Игры закончились.

Его голос был тихим, плоским, без единой нотки привычного задора или вызова. В этих словах была лишь усталая, оголённая правда. И, не сказав больше ни слова, он поднялся по лестнице и скрылся в спальне, оставив меня стоять в холле под тяжёлыми взглядами наших родителей. Дверь захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком. Игры, действительно, закончились.

— Так это ты, Лиля, зачинщица всего этого бедлама? — голос отца прозвучал тихо, но в нём была такая сталь, что по моей спине пробежали ледяные мурашки.

Я застыла на месте, не в силах пошевелиться. И тогда я услышала это.

Тихий, низкий рык. Он шёл не из груди, а, казалось, из самой глубины его существа. Это был не яростный рёв, а звук глубокого, сдержанного разочарования. Предупреждающий. Опальный.

Никогда.Он никогда не рычал на меня.

Слёзы выступили на глазах, но я сжала кулаки, не позволяя им упасть. Я видела, как Оскар и Аврора переглянулись, а мама сделала шаг вперёд, но отец жестом остановил её. Его взгляд был прикован ко мне.

— Я думал, ты умнее, Лилия, — произнёс он, и каждый звук падал, как камень. — Думал, ты понимаешь, что такое ответственность. А ты... затеяла побег. Как капризный щенок.

В его словах не было злости. Была горечь. И от этого было в тысячу раз больнее.

Я подняла на него взгляд. Вся ярость, всё отчаяние, вся боль от его рыка и предательства Рэя собрались в один сконцентрированный шквал. Я видела, как мама напряглась, готовая броситься между нами.

— Попробуй меня остановить, — мои слова прозвучали тише шепота, но от них воздух в холле застыл. — Не родился ещё тот волк, который посадит меня на цепь!

Я повернулась и, не оглядываясь, пошла к лестнице. Моя спина была прямой, каждый шаг отдавался гулким эхом в оглушительной тишине. Я чувствовала на себе его взгляд — обжигающий, тяжёлый, полный невысказанной ярости.

Я влетела в спальню, захлопнув дверь с такой силой, что стекло в окне задрожало. И тут я увидела его. Рэй стоял у окна, спиной ко мне, его плечи были напряжены. Он смотрел в ночную тьму, но было ясно — он не видел ничего. Не говоря ни слова, я направилась к шкафу, выдернула свой чемодан и с силой швырнула его на кровать. Молния расстегнулась с гневным звуком. Я принялась хватать вещи — платья, джинсы, свитера — и без разбора совать их внутрь. Каждое движение было резким, отрывистым, вещи комкались и подлетали в воздухе. Я не смотрела на него. Я не хотела его видеть. Собирала вещи, как собирают осколки после взрыва, пытаясь хоть как-то восстановить контроль над рухнувшим миром. Воздух в комнате был густым и тяжёлым, наполненным невысказанными словами.

Он резко обернулся. Его глаза, обычно полные озорных искр или хищной уверенности, теперь были темны и полны сдерживаемой ярости.

— Ты куда? — его голос прозвучал низко и опасно, почти как рык.

Я не ответила, с силой швырнув в чемодан очередной свитер. Молния заела, и я дёрнула её с такой яростью, что чуть не порвала ткань.

— Я спросил, ты куда, Лиля? — он сделал шаг вперёд, и комната словно уменьшилась.

— Подальше отсюда! — выпалила я, наконец подняв на него взгляд. В моих глазах горели слёзы гнева и предательства. — Подальше от тебя! От всех! Разве не ясно? Ты же всё решил! Игры кончились! Так что сиди тут со своим долгом и своей свадьбой! А я... я уезжаю.

— Нет! — Его рык прозвучал громко и властно, заставляя меня вздрогнуть.

Прежде чем я успела отреагировать, его пальцы сомкнулись